Адвокат: "Нурсисты" стали жертвой борьбы с исламизацией

В мае прошлого года Коптевский районный суд Москвы по обращению прокуратуры Татарстана признал "экстремистскими" трактаты турецкого автора Саида Нурси, призывающие к любви и терпимости. Судебное решение основывалось на заключении ученых из Института языкознания РАН. В декабре в "Российской газете" появился уже расширенный список запретной литературы, где также в большинстве оказались исламские религиозные книги. Суд над ними в этот раз вершили в городе Бугуруслане Оренбургской области. Бугурусланские судьи запретили "Основы Ислама", "Жизнеописание Пророка (да благословит его Аллах и приветствует)", "Личность мусульманина в том виде, который стремится придать ей Ислам с помощью Корана и сунны" и многие другие популярные у верующих труды.

О ситуации с запретом произведений Саида Нурси ИА IslamNews рассказал управляющий партнер адвокатского бюро "Сычев и адвокаты" Сергей Сычев.

- Сергей, Россия столкнулась с беспрецедентным явлением. За ней прочно закрепляется имидж страны, где процветает инквизиция, где преследуют людей за их убеждения, запрещают религиозную литературу…

- Такого не было даже в советское время, когда литературу не запрещали, а просто не издавали. А сейчас издают, а потом запрещают. Встал вопрос: а что же делать с запрещенными книгами, содержащими священные тексты из Корана и сунны? Прокуратура предлагает их сжигать в топках, по аналогии с тем, как она сжигает старые уголовные дела. Ну какой мусульманин пойдет на то, чтобы сжечь книгу со священным текстом в топке. Мне кажется, когда прокурор это сказал, он даже не подумал, к чему он призывает.

- Список запрещенной литературы постоянно пополняется изданиями других мусульманских авторов. Как переломить эту нездоровую тенденцию?

- В каждой ситуации есть заинтересованное лицо или сторона, которая всегда (даже когда уже вынесено решение) может вступить в процесс и потребовать пересмотра дела, а в случае отказа – обратиться в Европейский суд по правам человека. Ведь любой запрет литературы связан с чьими-то интересами, например, тех же переводчиков, которые в соответствии с законом являются правообладателями на этот перевод. Соответственно, если в их отсутствие суд запрещает книгу к изданию, то тем самым он нарушает их материальные права.

- В случае, если дело дойдет до Европейского суда по правам человека, и будет принято решение отменить запрет литературы, существуют реальные механизмы для того, чтобы это решение было реализовано в России?

- Конечно.

- Такие прецеденты уже были?

- В отношении литературы не было. В прецедентной практике Европейского суда по правам человека есть похожие дела, связанные с запретом статей. В этом смысле период, в который мы живем, действительно уникален. Знаете, где еще запрещали и сжигали литературу? В фашистской Германии. Вот где действительно есть интересные исторические прецеденты: например, как после освобождения от фашизма реабилитировали литературу. Или во Франции во время Великой французской революции. Все эти действия давно осуждены, потому что все понимают – свободу совести и мысли нельзя ограничивать.

- Иск в Европейский суд уже подан?

- Иск уже подан. В данное время он находится на стадии коммуникации, в рамках которой Российская Федерация должна ответить на выставленные претензии. После стадии коммуникации будет приниматься так называемое промежуточное решение о приемлемости или неприемлемости. Все это занимает до 3 лет, еще год или полтора занимает принятие основного решения по этому делу. Поэтому я рекомендую нашим следственным органам, прокуратуре, не торопиться с преследованием людей по религиозным убеждениям. Потому что решение коптевского суда – не последняя точка в этом деле.

- В судебном процессе вы представляете фонд, который занимается изданием книг Нурси. Есть ли особенности у этого процесса, какими аргументами оперируют стороны?

- Главная особенность этого процесса – закрытость. Как будто мы рассматриваем дело о какой-то государственной тайне. А на самом деле мы решали вопрос о религиозной литературе. Другая особенность заключается в том, что процесс проходит в режиме нагнетания ситуации, нам постоянно дают понять, что за ним стоят спецслужбы, которые держат его на особом контроле.

- Вы понимаете, почему закрыли этот процесс?

- Потому что в течение всего процесса они утверждали, что это не мусульманские книги, а написанные каким-то старцем на пустом месте. Поэтому, дескать, мы решили этого старца запретить.

- Кто это говорит?

- Представитель прокуратуры, который представляет интересы Российской Федерации. Очень интересно, в самом иске подчеркивалось, что прокурор выступает в интересах Российской Федерации.

- Прокурор дает оценки книгам на предмет их канонической принадлежности к мусульманской литературе?

Да, он считает, что это не мусульманская литература. Мы открываем книгу и читаем отрывки из Корана. Он говорит: "Это не мусульманская литература". Представитель Совета муфтиев России Али Полосин, дважды доктор наук, человек, который был одним из соавторов закона о свободе совести, дает свое заключение. А прокурор ему: "Вячеслав Сергеевич, это ваше личное мнение". Мы заранее определили, что это простые книги, написанные дедушкой из Турции, они экстремистские, и мы решили их запретить.

- Невероятно. А какие-нибудь аргументы приводились?

- Заключение светских экспертов, которые никакого отношения не имеют к сфере религиоведения, не обладают элементарными знаниями Корана и коранических концепций. Им задавали элементарные вопросы, на которые они не могли вразумительно ответить.

- Например?

- Например, как вы устанавливаете, что эти книги содержат экстремистские высказывания, если вы не знаете ни сути религиозного учения, ни терминологии.

Они придерживались такой позиции: если есть книга, и она говорит, что один рай лучше другого рая, то эта книга экстремистская. Видите ли, теолог сравнивает концепцию единобожия и многобожия. Но это же теолог! Что, он не имеет на это права? Фактически они хотели показать, что в книге нельзя сравнивать ничего, говорить о превосходстве одного учения над другим. Но любая религиозная литература, будь то Коран, Библия и пр., любая религия строится на понятии превосходства. Идея пропаганды превосходства присуща всем религиям, но эта пропаганда не относится к сфере материального и социального мира, она относится к метафизическому. Получается, что государство пытается урегулировать отношения своих граждан в метафизическом мире. Завтра, когда весь мир узнает об этом, над нами будут смеяться. Любой религиовед и просто верующий это понимает, вне всякого сомнения. А вот для них любое такое высказывание является экстремизмом. Им невдомек, что понятие экстремизма подразумевает какие-то действия или призыв к каким-то действиям. А если призыва нет, то и говорить не о чем.

В России не существует официальной религиоведческой экспертизы. Если бы таковая существовала, например, при Минюсте, то любой уважающий себя религиовед никогда не признал бы экстремистской эту литературу. Просто в силу своей культуры и образования.

- Если они говорят, что любая книга, содержащая сравнение религиозных доктрин, является экстремистской, почему объектом внимания прокуратуры является именно литература об исламе?

- В ходе судебного процесса выяснилось, что вся эта тема берет начало в Татарстане, а точнее в ДУМ республики. Один из заместителей председателя ДУМ РТ написал книжку "Секты в исламе" и включил в нее движение "Нурджулар", хотя в России нет такого движения, и никогда не было. Автор указал, что основоположником этого движения в Турции является такой-то человек, написавший такие-то книги, которые не соответствуют традиционному российскому исламу. То есть мысль о преследовании и запрете книг пошла от этого.

- И этим воспользовалась российская прокуратура?

- Есть закон, есть вектор, который нужно применить, направив на этот закон. Нашелся "крайний". Нашелся аргумент: ведь ДУМ РТ само зачислило "нурсистов" в разряд сектантов, исповедующих лжеучение. Вот оттуда все собственно и началось.

На мой взгляд, главная причина – борьба с исламизацией. Вся подоплека заключается в том, что "нурсисты" очень активно распространяли учение ислама, особенно среди женщин...

- Недавно Бугурусланский суд расширил список запрещенной литературы, в который помимо книг Нурси, вошли произведения целого ряда других мусульманских авторов...

- Это уже другая история. Эти книги изъяли в медресе у Шангареева и не знали, что с ними делать. Им же нужно было показать, что они не зря закрыли Бугурусланское медресе.

- Что это, истерия?

- Знаете, что мне рассказал переводчик книг Саида Нурси. Когда поступил призыв сжигать книги, один пожилой дедушка из его города испугался, что начались преследования, как при Советах. Он взял Коран, завернул его и закопал у себя в огороде. Представляете, они заставили престарелого человека, которому в силу возраста надлежит думать исключительно о своих отношениях с Всевышним, читать Коран, молиться… - закопать Коран. Это даже не советская эпоха. Это мрак средневековья...

Беседовал Анвар Шарипов