Информационное
агентство России
1°C
20 ноября, 09:06

За что бельгийцы рубили руки детям в Конго?

Rustam
За что бельгийцы рубили руки детям в Конго?
Что такое, собственно, мультикультурная политика?

Горящие парижские предместья, банды бритоголовых турок и албанцев держат в страхе почтенных граждан, толпы женщин в мусульманских платках заполоняют улицы европейских городов, бледные стареющие европейцы по вечерам спешат спрятаться в своих домах, подчиняясь добровольно установленному «комендантскому часу» – приблизительно такую картину рисуют многие российские СМИ, когда речь заходит о современной Европе.

При этом российская пресса охотно ссылается на политиков и публицистов типа Ангелы Меркель, Хорста Зеехофера или Тило Саррацина, в один голос – хотя и в разных выражениях – утверждающих, что мультикультурная политика потерпела поражение.

Но соответствует ли такая картина действительности? И что такое, собственно, мультикультурная политика? В чем заключается её концепция? И кто и по каким причинам выступает против неё?

Наследие романтизма

Примерно двести лет назад европейский романтизм впервые осознал ценность национальной культуры. Уроки Французской революции и разочарование от несбывшихся надежд на рациональное переустройство общества породили тогда эстетическую идеологию, центральной проблемой которой стал конфликт между мечтой и действительностью, а главным тезисом – идея абсолютной ценности экзистенциальной свободы. «Только идея свободы самодостаточна для меня. Всё остальное убивает моё сердце», – писал один из крупнейших идеологов романтизма немецкий философ Иоганн Фихте.

Протест против реальности нуждался в опоре. Эта опора не могла быть найдена в повседневной жизни, и в её поисках романтики обратились к душе человека, к истории, к культуре сначала своей, а затем и другой нации – к культурам экзотических стран и народов. Неизбежным следствием стал отказ от европоцентричности, неизбежным выводом – идея, что только взаимодействие разных культур является залогом полноценного развития каждой отдельной культуры.

«Страна, которая не принимает других, быстро идет к своей гибели», — так выразил этот вывод Гёте.

Ра­зу­ме­ет­ся, ро­ман­тизм был не един­ствен­ным на­прав­ле­ни­ем в ев­ро­пей­ской куль­ту­ре. Да и внут­ри са­мо­го ро­ман­тиз­ма были раз­ные те­че­ния и на­прав­ле­ния, в том числе и до­воль­но ре­ак­ци­он­ные. Но ро­ман­тизм в целом стал пер­вой куль­тур­ной фор­ма­ци­ей, про­воз­гла­сив­шей идею прав че­ло­ве­ка не толь­ко по­ли­ти­че­ской, но и эс­те­ти­че­ской ка­те­го­ри­ей, и по­то­му лег в ос­но­ву тра­ди­ции, без ко­то­рой невоз­мож­но пред­ста­вить ев­ро­пей­скую куль­ту­ру – тра­ди­ции борь­бы за при­мат от­дель­но­го над общим, ис­клю­чи­тель­но­го над об­ще­при­ня­тым, лич­но­сти над мас­сой. Не слу­чай­но, и мно­гие от­дель­ные ев­ро­пей­ские стра­ны (на­при­мер, Гер­ма­ния) и Ев­ро­пей­ский Союз в целом видят ис­то­ки своей со­вре­мен­ной го­су­дар­ствен­но­сти в ре­во­лю­ции 1848 года – ро­ман­ти­че­ской по идео­ло­гии и по духу.

Ухо­дит сво­и­ми кор­ня­ми в ро­ман­тизм и кон­цеп­ция муль­ти­куль­ту­ра­лиз­ма. Это кон­цеп­ция, в ко­то­рой мно­гие сей­час видят угро­зу «ев­ро­пей­ской куль­ту­ре», но без ко­то­рой эту ев­ро­пей­скую куль­ту­ру труд­но себе пред­ста­вить.

Бремя белых

Про­шло, од­на­ко, более ста лет, пре­жде чем эта кон­цеп­ция была окон­ча­тель­но оформ­ле­на и вы­ра­же­на язы­ком кон­крет­ной по­ли­ти­че­ской идео­ло­гии. За это время успе­ла до­стичь сво­е­го рас­цве­та и ис­чез­нуть целая эпоха – эпоха ко­ло­ни­а­лиз­ма. Ос­нов­ным ар­гу­мен­том в поль­зу ко­ло­ни­аль­ных за­хва­тов был как раз ар­гу­мент, про­ти­во­по­лож­ный ро­ман­ти­че­ской идее цен­но­сти любой куль­ту­ры и со­сто­я­щий в том, что «белый че­ло­век» несёт якобы «от­ста­лым» на­ро­дам блага своей ци­ви­ли­за­ции. Ар­гу­мент этот, впро­чем, уже в XVI веке – то есть в самом на­ча­ле ев­ро­пей­ской экс­пан­сии – был по­став­лен под со­мне­ние (на­при­мер, в тру­дах Бар­то­ло­мео де Лас Ка­са­са), до сих пор пол­но­стью не от­верг­нут. «Бре­ме­нем белых» на­звал эту свое­об­раз­ную мис­сию ев­ро­пей­цев Ре­дьярд Кип­линг.

Тем не менее сегодня вряд ли кто всерьез сможет утверждать, что культуры Индии или Китая с их тысячелетней истории в чем-то уступали европейской или что ацтеки были «отсталым» народом. Просто европейцы на какой-то момент оказались сильнее – точно так же, как в свое время сильнее оказались персы, разрушившие Вавилон и Древний Египет, или монголы под предводительством Чингисхана. Среди благ цивилизации, которые европейцы принесли «отсталым народам» были не только насаждения рабства или уничтожение миллионов людей, но и такие явления, как массовый голод в той же Индии (в 1936 году люди умирали от него прямо перед дворцами Калькутты), уничтожение собрания древних рукописей в исламском университете в Тимбукту (Мали) или отрубание рук африканским рабочим за невыполнение нормы по сбору каучука в Бельгийском Конго – мера по повышению производительности труда, которой позавидовали бы и Генрих Гиммлер, и Лаврентий Берия. На самом деле Европа несла в Африку или Индию отнюдь не культуру – настоящая культура всегда в оппозиции насилию и грабежу – она несла порядок, на основе которого она могла эксплуатировать и богатеть.

Африканские рабочие – дети и взрослые – жертвы отрубания рук за невыполнение нормы по сбору каучука. Бельгийское Конго, конец XIX векаАфриканские рабочие – дети и взрослые – жертвы отрубания рук за невыполнение нормы по сбору каучука. Бельгийское Конго, конец XIX века

Богатство и процветание современной Европы – не исключая и Россию – в значительной степени основаны на этой колониальной эксплуатации и этом колониальном грабеже – обстоятельство, о котором не следует забывать, когда речь заходит о взаимоотношениях богатого «Севера» и бедного «Юга». Понадобилась трагедия Второй мировой войны, чтобы европейское сознание поняло порочность и несправедливость установленного им самим принципа и оказалось готово не только отказаться от него, но и попробовать хотя бы отчасти исправить то положение вещей, которое было по этому принципу создано: положение, при котором даже после освобождения от колониального ига большинство африканских и азиатских стран оказались во власти нужды и под властью авторитарных и коррумпированных диктатур.

И хотя большие группы выходцев из Африки или Азии жили в Европе очень давно (первая китайская община появилась, например, в Ливерпуле еще в XIX веке), именно после падения колониализма в Европе появились миллионы иммигрантов – причем отнюдь не только по экономическим причинам. И, разумеется, вместе с ними появились проблемы. А значит, возник и вопрос: как эти проблемы решить?

Что такое мультикультурализм?

Концепция мультикультурализма в своём современном виде возникла на волне отвращения к фашизму и колониализму под влиянием молодёжной революции 60-х годов и окончательно оформилась после падения коммунизма, когда мир стал прозрачнее, когда стало ясно, что отдельные народы не могут бесконечно существовать за железобетонными надолбами границ национальных государств. Одним из программных документов этой концепции стала статья Даниеля Кон-Бендита и Томаса Шмида «Если Запад становится неотразим», опубликованная в ноябре 1991 года в газете Die Zeit.

«Нации и государства пытаются делать вид, будто они суверенны, — говорилось в ней, — Но, даже не принимая во внимание тот факт, что неограниченный суверенитет национальных государств перед лицом таких тенденций, как объединение Европы, более не актуален, можно смело сказать, что этот суверенитет – уже давно чистая иллюзия. Нынешние и будущие иммиграционные процессы имеют настолько глубокие причины, что ни одного государство, используя прежние методы, не сможет держать их под контролем. Богатые страны, как, например, Германия, не имеют иного выбора, кроме как принять тот факт, что они уже стали странами иммигрантов и что они останутся таковыми в будущем. Вопрос лишь в том, как быть с этим фактом. А ответом должна стать новая политика в отношении иммиграции и иммигрантов».

Ключевыми аспектами этой новой политики должны были, по мнению Кон-Бендита и Шмида, стать, во-первых, либерализация условий въезда в страны Европы и, во-вторых, создание лучших условий для реализации творческого и экономического потенциала иммигрантов. Право на въезд не должно быть ограничено правом на предоставление политического убежища жертвам преследований по политическим, религиозным, расовым или сексуальным мотивам. Оно должно в принципе предоставляться всем желающим въехать в страну – в соответствии с квотами, которые должны определяться культурными и экономическими потребностями общества, принимающего иммигрантов. Главным шагом в направлении реализации потенциала иммигрантов должно было стать введение двойного гражданства и отказ от абсурдного и архаичного национального принципа, по которому, например, право на немецкое гражданство имеет только человек, в жилах которого течет немецкая кровь.

Будущее Европы – это мультикультурное общество, подчеркивали Кон-Бендит и Шмид. При этом они ясно указывали, что такое общество отнюдь не будет с самого начала гармоничным: «Мультикультурное общество жестоко, стремительно и мало кооперативно, в нем существует очевидное социальное неравенство и в нем есть свои победители и свои проигравшие; оно заключает в себе центробежную тенденцию к разделению различных групп». Однако этого не следует бояться, в конечном счете, мультикультурное общество будет определяться не силами, способными к конфронтации, а силами, способными к интеграции друг с другом. Но при одном условии – если в этом обществе будут приняты разумные правила игры.

Поэтому мультикультурное общество должно стать обществом, в котором каждой культуре гарантирована возможность самореализации и самоутверждения, при условии принятия этой культурой демократических и гуманистических ценностей.

Тезисы Кон-Бендита и Шмида, разумеется, были восприняты как нечто чересчур смелое, однако они в экстремальной форме как раз и выражали одну из основных идей европейского леволиберального дискурса: идею толерантности.

Победа или поражение?

С самого начала мультикультурное общество противопоставлялось, во-первых, теории «плавильного котла», согласно которой иммигрантские культуры только утратив свою идентичность, способны породить культуру новой нации, а во-вторых, ассимиляции, предполагающей растворение малых народов в большом. Ключевым термином стала интеграция – сотрудничество и сближение разных культур на одной общей основе.

В настоящее время мультикультурализм является официальной политикой в Канаде, Австралии и некоторых других странах. Очевидно, что он во многом определяет культурную политику США, хотя как основополагающий принцип там и не провозглашен. В Европе судьба мультикультурализма оказалась сложнее. Реакция на идею мультикультурализма не заставила себя ждать и оказалась достаточно острой.

Рассмотрим ситуацию с мультикультурализмом на примере Германии. Во-первых, потому что это крупнейшая европейская страна, а во-вторых, потому что дискуссия о политике в отношении иностранцев, развернувшаяся в этой стране, наиболее полно отражает ситуацию во всей Европе.

После прихода в 1998 году к власти в Германии «красно-зеленых» (коалиция СДПГ и Партии зеленых) создание в стране мультикультурного общества, если и не было объявлено официальной политической целью, то явно рассматривалось как нечто желательное. Правда, двойное гражданство, право на которое существует во многих странах Европы, в Германии введено не было, и к началу нынешнего столетия в этой стране уже выросло, по крайней мере, одно поколение людей, родившихся на немецкой земле, говорящих по-немецки, но юридически имеющих статус иностранцев.

Вообще говорить об «успехах» или «неудачах» мультикультурной политики сложно. Не потому, что нет данных, а потому, что сразу же встает вопрос о том, с каких позиций следует анализировать эти данные. О цифрах речь пойдет дальше. Но может быть яснее чем все цифры, в пользу мультикультурализма говорит тот факт, что за последние 10-20 лет самыми заметными явлениями немецкой культуры стали не только режиссер Фатих Акин (чей фильм «Об стену» получил главный приз Берлинского кинофестиваля 2004 года), писатели Феридун Заимоглу и Владимир Каминер, боксёры Владимир и Виталий Кличко и десятки других имён в самых разных сферах литературы, искусства и спорта, но и тот специфический мультикультурный образ жизни, особенно заметный в таких больших городах, как Гамбург, Берлин или Кёльн. В иных районах этих городов театры, художественные галереи, бары, магазины, кафе создают ощущение особого интернационального микроклимата, в котором человек может путешествовать «по культурам» разных стран и этнических групп в пределах одной улицы. Кого-то такая возможность, естественно, радует, но кого-то, безусловно, нет.

Уже в 2004 году Ангела Меркель, ставшая тогда кандидатом на пост бундесканцлера от блока ХДС/ХСС, впервые открыто заявила, что мультикультурная политика потерпела поражение и что дальнейшее существование иных культур в Германии возможно только при условии их полного подчинения главенствующей немецкой культуре. Это заявление вызвало, разумеется, возражения и дискуссию в прессе, не очень, впрочем, поначалу жаркую. Тогда вопрос о мультикультурном обществе в Германии оказался явно второстепенным на фоне экономических проблем, стоящих в центре избирательной кампании 2005 года.

Иностранцы в Германии: обвинения и факты

Первый из аргументов противников толерантности по отношения к иностранцам состоит в том, что число иностранцев постоянно увеличивается и что европейские народы скоро окажутся в меньшинстве в их собственных странах. В действительности, в 1910 году в Германии жило 6,5 миллионов иностранцев, что тогда, при общем населении в 65 миллионов человек, составляло примерно 10% всех живущих в стране. В конце Второй мировой войны, в 1944 году, число «иностранцев», из-за угнанных на принудительные работы лиц, увеличилось до 20%. Но ни при кайзере Вильгельме, ни при Гитлере никто не рассматривал эти цифры как угрожающие для «здоровья немецкой нации». Сейчас число иммигрантов в Германии составляет 7,32 миллиона человек – это всего лишь 8,9% от общего населения. Это означает, что число иностранцев в стране не только не увеличилось, но наоборот уменьшилось за последние сто лет. Тревогу противников «многонациональной» Германии вызывает не столько реальный рост числа иммигрантов, сколько их новый культурный и политический статус.

Второй важнейший аргумент против иммиграции – экономический. Иностранцы якобы живут за счет коренного населения, не работают, получают социальную помощь и т. д. В действительности, даже если оставить в стороне тот факт, что иностранные рабочие внесли значительный вклад в развитие немецкой экономики в 60-е годы, работающие в Германии иностранцы ежегодно вносят в немецкую экономику 128 миллиардов евро, а это 6 процентов ВНП. При этом уже в 1991 году иностранцы платили 6,5 миллиардов евро в немецкие пенсионные фонды, получая при этом всего лишь 1,9 миллиарда евро из этих фондов, то есть фактически оплачивали значительную часть пенсий того самого коренного населения, за счет которого они якобы живут. В 2006 году, согласно данным Института планирования рабочего рынка (IZA) в Бонне, иностранцы выплачивали в немецкие социальные фонды уже 12,8 миллиарда евро – таким образом, их вклад в социальное государство постоянно растёт.

Но иностранцы отбирают рабочие места у немцев, возражают противники иммигрантов. На самом деле только предприниматели турецкого происхождения создали в Германии к 2006 году 69 тысяч новых предприятий в разных сферах народного хозяйства и около 120 тысяч новых рабочих мест. Причём эта тенденция также растёт.

Иностранцы криминальны, в их среде процветает высокая преступность, утверждают критики мультикультурализма. В действительности с 1993 по 1996 годы (то есть годы наибольшей популярности идей мультикультурализма в стране) число подозреваемых в преступлениях среди иностранцев сократилось в Германии на 20%. При этом, число преступлений с применением насилия, совершенных иностранцами, увеличилось на 1,5%, но число подобных преступлений, совершенных за тот же период немцами, увеличилось на 12,3%. А вот число краж сократилось: среди немцев на 3,6%, среди иностранцев – на 27,3%. В 2005 году по данным Министерства внутренних дел число преступлений, совершаемых иностранцами, сократилось на 5%, а число преступлений, совершаемых немцами – на 2,4%. И это с учётом того обстоятельства, что согласно данным информационного агентства dpa, только 20% немцев, ставших жертвами преступлений, совершенных немцами, делают заявление в полиции, а в случае преступлений, совершенных иностранцами, о них заявляет 30% потерпевших.

ЕвромусульманеЕвромусульмане

«Параллельное общество»

Иными словами, статистика и факты не свидетельствуют против иностранцев в Германии. Скорее, они обнаруживают несостоятельность тех, кто их выдвигает, и подтверждают необходимость большей открытости европейского общества. Поэтому в последнее время противники мультикультурализма стараются избегать конкретных фактов и делают ставку на эмоции. Именно на эмоции среднего европейского обывателя рассчитан их новый тезис – тезис о существовании в Европе так называемого «параллельного общества».

Параллельное общество, сложившееся в иммигрантской среде, возникло якобы в результате политики мультикультурализма и как раз и заменило собой то самое мультикультурное общество, о котором мечтали идеалисты 90-х годов, утверждают приверженцы жесткой линии. Факт наличия параллельного общества не отрицают и сторонники мультикультурализма. Вопрос, однако, состоит, по их мнению, в том, каковы подлинные причины возникновения этого общества и что представляет собой его альтернативу.

Немецкий журналист турецкого происхождения Хаснаим Кацым пишет в Der Spiegel, что его ужасно раздражает не столько негативное отношение к себе, как к человеку с явно ненемецкой внешностью, сколько скорее слова «Как вы хорошо говорите по-немецки!», которые он постоянно слышит. Ведь они, по сути дела, означают, что немецкое общество не готово по-настоящему принять его как равного. А это, в свою очередь, говорит о том, что подлинная интеграция на сегодняшний день ещё очень проблематична. Но разве иностранцы виноваты в этом?

Как следствие такого отношения к иностранцам Кацым рассматривает ситуацию, при которой тысячи высококвалифицированных иммигрантов не могут найти работу по специальности.

Образованный иностранец часто вызывает у европейцев недоумение, а порой и открытую враждебность: один африканский аспирант рассказал в интервью Der Spiegel, что на улице Йены в ответ на вопрос, где находится местный университет, он услышал: «А что тебе там надо?» Нельзя сказать, чтобы подобный случай был для Германии типичным, но он, безусловно, показателен.

Именно, чувствуя свою отчуждённость от немецкого (и европейского) общества, иностранцы начинают тяготеть к своей среде, а эта среда, действительно, часто живет по законам.

SensusNovo

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментирование закрыто.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Генерация пароля

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: