Информационное
агентство России
1°C
20 ноября, 05:18

От Венского конгресса – к Туркменчаю

Эпизоды мировой геополитики второго и третьего десятилетия XIX века

Rinat
От Венского конгресса – к Туркменчаю
Подписание Туркменчайского договора

На открывшемся после поражения Наполеона Венском конгрессе европейских держав (осень 1814 г.) ожидалось принятие ряда значительных территориальных решений по континенту.

Петербург планировал стать обладателем герцогства Варшавского, что не могло не вызвать противодействия Лондона. Как следствие, в январе 1815 г. Англия заключила союз с Австрией и Францией (во главе со вновь «воцарившимися» в Париже Бурбонами) против России и Пруссии.

Несмотря на все перипетии, Венский конгресс закрепил за Британией Мальту и Ионические острова, а весной 1815 г. Россия заполучила часть герцогства Варшавского под названием Царство Польское.

Ставший обладателем польской короны русский император Александр I явно решил подойти к «обоснованию» развития «польского» вопроса в интересах Петербурга «идеологически». С этой точки зрения, под особым углом зрения воспринимается введение им в императорстве в 1803 г. новой должности – историографа. В задачи занявшего место русского ученого Николая Карамзина входило сочинение «полной Истории Отечества», с разрешением «читать сохраняющиеся как в монастырях, так и в других библиотеках, от святейшего Синода зависящих, древние рукописи, до российских древностей касающиеся»(1).

Идеологическое обоснование «прав» на Польшу

Русский историк, организатор работы Русского исторического общества в Праге первой половины ХХ в. Иван Лаппо фиксировал оживление интереса в XVIII – начале XIX вв. к историческому прошлому, т.к. «стали понемногу вырисовываться и этнографические особенности малороссийской ветви русского народа», получившей возможность «войти в общую культурную жизнь создававшуюся Российскою Империей». Но, со слов профессора, в конце XVIII в. возникла идея Польши «от моря до моря», «никогда не существовавшей в действительности». Историческая действительность Польши стала представляться «в идиллической картине полного слияния в польских культуре и национальности всех трех народов федеративной и разноплеменной Речи Посполитой» – Польшы, Литвы и Руси! При таком раскладе Россия, как национальное государство, по определению, «не Русь, а Москва, Московия», т. е. «Русь старой Речи Посполитой совсем не те русские – «россияне», составляющие «основной народ России»: «эти русские – москали, прямые потомки финнов и татар, с русско-славянскою примесью»(2).

Как бы то ни было, под пером Н. Карамзина родилась знаменитая «История государства Российского», в которой, согласно ряда исследователей русской истории, впервые в научный оборот был введен термин «Киевская Русь». В этой связи, основатель и директор российского Центра древней славянской письменности и культуры Валерий Чудинов «наиболее общим и частотным смыслом» термина называет «пояснение определенного периода в развитии Руси». Вследствие чего «можно говорить о Руси Киевской, Владимирской, Московской и, с некоторой натяжкой, Петербургской (ибо в этот период Русь уже называется Россией)»(3).

Т.е. насколько усматривается, речь идет как бы о лидерской роли в государстве одной из его частей (на определенном этапе). Хотя, конечно-же, просматриваются и иные тональности произведения. Российский журналист, филолог и педагог XIX в. Николай Греч отмечал, что Н. Карамзин, «по поднесении им государю» первых «осьми томов», был награжден чином статского советника, летние месяцы проводил в Царском Селе, где «по Высочайшему повелению отведена ему была квартира в дворцовом флигеле»(4).

Следовательно, излагаемое в сочинении удовлетворяло правителя России. Историк прославлял самодержавие и сильного монарха, как гаранта стабильности государства. Но, прежде всего, труд практически обосновывал как бы историческое предназначение (призвание) России, раскрывая ее роль на будущее (в развитии мировых исторических процессов). Тем самым, на этапе складывающегося в тот период геополитического расклада и на перспективные внешнеполитические планы российской власти, создавалась некая историческая параллель (историческая преемственность) с идеологией Руси. Поэтому вряд ли можно назвать спонтанными первые слова первой главы Н. Карамзина: «Cия великая часть Европы и Азии, именуемая ныне Россиею»(5).

Не случайно, русский князь, поэт, литературный критик XIX в. Петр Вяземский писал о «возбуждении каждой страницы» карамзиновского труда любви «к своему отечеству», развитии «национальную гордости, без которой нет общественного духа, а следовательно, нет и общественной силы, свойственной только высшей степени гражданственности»(6).

Другой русский историк, писатель, публицист Михаил Погодин отмечал, что, в контексте «исторической критики», произведение «можно в некотором смысле назвать указательницею задач, которых разрешение необходимо для будущей истории». Подчеркивая важность этого «скорейшего узнавания» «великого своего отечества»(7). Поэтому не удивительна зафиксированная известным российским журналистом XIX в. Николаем Полевым «холодность», с какою отозвались европейцы об ученом, «узнав его в переводах»(8).

Таким образом, Н. Карамзин не просто описывал историю России, но преподносил исторические факты в определенном направлении. Вспоминая вышеприведенные первые слова произведения, можно отметить и неслучайность характеристики в нем средневековых взаимоотношений Руси с монголами, в плане озвучивания, пусть не напрямую, евразийских идей(21).

Так вот, территориально-историческое и конфессионально-демографическое обоснование ракурса «Киевской Руси» позволили России продемонстрировать «законность» итогов Венской конференции в аспекте Царства Польского (и фактически предыдущих шагов по разделу Польши).

Правда, пролоббировать другой вопрос на саммите в Австрии Петербург оказался не в силах. Речь идет о попытке давления на Османскую империю с европейского континента посредством православного фактора. Инспирировав в 1814 г. создание в Одессе тайного греческого общества «Филики Этерия», провозгласившего целью организацию восстания в Греции, Петербург предложил участникам конгресса «взять на себя защиту» проживавших на территории Османской империи христиан. Но Англия и Австрия, понимая, что под предлогом защиты христианского населения Петербург в любой момент может «одной ногой» встать в центр Европы, приложили все усилия для недопущения включения этого вопроса в повестку дня. В ответ на что Александр I «зарубил» проект Вены – принять «под охрану соединенной Европы неприкосновенность Турецкой империи». Вслед же за закрытием саммита Александр I, в целях укрепления авторитета, инициировал создание «Священного союза европейских монархов», направленного на поддержание установленного на конгрессе международного порядка. Россия, Пруссия и Австрия обязались руководствоваться «заповедями святой веры», считая себя «членами единого народа христианского»(9).

Т.е. налицо – конфессиональный оттенок прикрытия внешнеполитических целей.

«Греческий вопрос» в русско-османском пасьянсе и «внутренние» шаги Николая I

«Греко-православный» оттенок заговорил в начале 1821 г., когда началась греческая война за независимость, возглавляемая «Филики Этерией». Весьма символично, что участники структуры, возглавляемые генералом русской армии, князем Александром Ипсиланти (сын бывшего валашского господаря), перейдя на Балканы через Прут, призвали к вооруженному выступлению против османского владычества население Дунайских княжеств.

Россия изначально пыталась продемонстрировать свое неучастие в происходящем (хотя Лондон признал восставших греков воюющей стороной). Фридрих Энгельс предоставляет следующую трактовку происходившему. По его словам, «достигнутую в Европе гегемонию» русская дипломатия пыталась «использовать с целью дальнейшего продвижения к Царьграду». Для достижения чего «могла пустить в ход три рычага: румын, сербов, греков», где последние являлись «наиболее подходящим элементом». Однако, создаваемые греческим восстанием «благоприятные возможности» для Петербурга могли получать развитие при предотвращении «вмешательство со стороны Запада». А это оказывалось реальным в случае, когда «Запад был занят своими внутренними делами». Потому Россия призывала европейских монархов «к самым энергичным действиям против их мятежных подданных» (во время революционного брожения), что и поспособствовало осуждению с его стороны – «для видимости» – движения греков. Хотя именно Петербург «разжигал это восстание».

Однако, политика русского царя, под «предлогом освобождения греческих христиан от мусульманского гнета» стремившегося самому «занять место мусульман», не достигла «желаемых успехов». Ибо нежелающие укрепления России западные монархи поддерживали Османскую империю, с другой стороны не предоставляя «высокого согласия Европы» на «занятие [Петербургом] Дунайских княжеств»(10).

Потому в 1821 г. Запад предоставил Османской империи добро на жесткие антироссийские шаги. Так, русско-турецкий торговый договор 1783 г. гарантировал судам России свободное плавание через Босфор и Дарданеллы. Однако, с началом греческого восстания все входившие в Босфор торговые суда подвергались обыскам, товары конфисковывались. Султан наложил эмбарго на провоз хлебных грузов, что наносило большой ущерб российскому купечеству. Поскольку для хлебного экспорта фрахтовались в основном греческие суда, подвергавшиеся особым преследованиям в данный период, проблема хлебных перевозок из России встала со всей остротой. Дело доходило до прямого насилия, когда груз конфисковывался в Константинополе и продавался там по твердо установленной цене(11).

Данное развитие событие вынудило нового императора России Николая I решать задачи укрепления позиций на черноморском побережье и обеспечения наиболее благоприятного режима Босфора и Дарданелл. Предварительно же он решил укрепиться «внутренне», в 1826 г., после подавления движения декабристов, издав указ о создании III Отделения имперской канцелярии, основной задачей которого стал политический сыск и надзор. В подчинении структуры находился корпус жандармов, Россия была поделена на пять жандармских округов. Тем самым, на фоне роста оппозиционных настроений в стране, императорская власть пыталась укрепиться (в т. ч.) за счет полицейской машины.

Кавказский фронт

А уже затем, как отмечал русский генерал, военный историк начала ХХ в. Михаил Шишкевич, Николай I «обратил особое внимание на персидские дела». Он считал необходимым поддерживать с Персией мир до тех пор, «пока она сама явно не нарушит Гюлистанский договор», и «даже соглашался на уступки южной части Талышинского ханства».

Данная ситуация характеризовала развитие обстановки до 19 июля 1826 г., когда «боевые действия начались на границе Карабага без объявления войны. Малочисленные и разбросанные русские посты, застигнутые врасплох, были вынуждены отступить». 25 июля «60-тысячная армия Аббаса-Мирзы (персидский принц, сын Фетх Али-шаха – прим. авт.) обложила Шушу». В целом, персидский командующий «торопился в Тифлис, и Шуша ему была не нужна, но он боялся оставить ее у себя в тылу, и потому», окружив крепость «со всех сторон», вступил в переговоры с командиром русского отряда, полковником Реутом, «о добровольной сдаче с правом вывода гарнизона с оружием в руках». Предложение было отвергнуто, и гарнизон Шуши продержался до 5 сентября, «приковав к себе почти всю армию Аббаса-Мирзы в течение 40 дней» и, тем самым, предоставив возможность «сосредоточить разбросанные русские войска».

Вторжение персидской армии в Карабаг «отразилось на всех соседних с ним» ханствах: «восстали елисаветпольские татары, и бывшая столица ганжинского ханства Елисаветполь была занята без всякого сопротивления»; «вернулись в свои бывшие столицы изгнанные ханы в сопровождении персидских отрядов» и, согласно М. Шишкевичу, «с мешками английского золота». К сентябрю «почти все провинции восточной части Закавказья подпали под власть Персии», не восстал лишь Дагестан(12).

В аспекте наименования азербайджанцев «татарами» сошлемся на сказанное известным русским публицистом конца XIX – начала ХХ в., редактором газеты «Кавказ» (орган Кавказской администрации) Василием Величко. «Адербейджанцев называют татарами, – писал он, – но это совершенно неточно, если относить притом татар к моногольскому племени». Если «в жилах адербейджанцев и есть татарская кровь, то лишь, как результат монголькаго нашествия времен Батыя, Мангу и (в Закавказье) Хуллагу-хана; такого же рода результаты остались и после арабов: доселе в восточном Закавказье попадаются люди арабистанскаго типа и даже напоминающие мулатов, с очень темною кожей и курчавою шерстью на голове». По основному же происхождению «адербейджанцы – тюрки, туранцы, кровные родственники древних огузов, сельджуков, современных турок и курдов»(13).

Российский этнограф XIX века Евгений Вейденбаум также отмечал, что «солдаты наши соединяют под именем татар всех кавказских мусульман, несмотря на различие рас и языков. Неправильное название это господствовало долгое время и в официальной переписке»(14).

Возвращаясь к рассматриваемой теме, отметим, что восстания некоторых азербайджанских ханств против России ни к чему не привели. Победы русских войск в сентябре 1826 г. в Шамхоре и под Гянджой предрешили исход русско-персидской войны в пользу Петербурга. Данный итог уже не вызывал сомнений и у иранской стороны. По свидетельству находившегося в Тегеране поручика российского генерального штаба Носкова, информация о поражении персиан произвела «перемену в народном духе», что «разительно было заметно из обращения со мной некоторых особ, с которыми имел я сношения». Многие «из почетных придворных посещали меня, оказывая различные услуги, чего прежде не было»(15).

Подписанная в том же сентябре османо-русская Аккерманская конвенция зафиксировала признание Стамбулом границы по Дунаю, переход к России Сухума, Редут-кале и Анакрии (Анаклии) – последние два пункта располагались около Поти. Важность для России Редут-Кале проявлялась в том, что эта местность служила перевалочным пунктом для товаров, идущих из Средиземного, Черного и Азовского морей на Южный Кавказ. Именно здесь европейские корабли выгружали свои грузы, переправлявшиеся в Тифлис по суше.

Османская империя обязалась предоставить русским подданным право беспрепятственной торговли на всей территории государства, а российским торговым судам – право свободного плавания в Проливах и по Дунаю. Гарантировалась автономия Дунайских княжеств и Сербии, господари Молдавии и Валахии должны были назначаться из местных бояр и не могли быть отстранены без согласия России.

В документе, однако, не получил отражения «греческий вопрос», хотя, согласно подписанному в апреле 1826 г. англо-российскому протоколу, перед Стамбулом ставилось условие создания самостоятельного государства Греции (при сохранении вассальной зависимости от Порты в форме уплаты ежегодной дани), с предусмотрением права греков приобретать османские имения в Греции. В случае отклонения османами предложения о британском посредничестве предусматривалось «общее или единичное» воздействие на них и греков по примирению(16).

Подписанная же в июле, после избрания в апреле 1827 г. народным собранием в Трезене президентом Греции Иоанна (Ивана) Каподистрии (экс-министр иностранных дел России периода Александра I), Лондонская конвенция между Россией, Великобританией и Францией (июль) также предусматривала воздействие на Османскую империю (в целях ее согласия на автономию Греции).

Штурм Эривани и туркменчайские договоренности

В начале августа 1827 г. Аббас-Мирза вторгся в Эриванское ханство. Состоявшаяся Ошаканская битва привела к прорыву русским отрядом под командованием генерала Афанасия Красовского окружения, что позволило быстрыми темпами направиться на помощь осажденному персидскими войсками Эчмиадзину. А уже в конце сентября русские осадили Эривань.

Как писал один из участников военных действий с российской стороны (письмо было опубликовано в «Московском Телеграфе» № 19 от 1828 г.), 28 сентября 1827 г. «32 орудия гремели во весь день без умолка». Ранее «непобедимые стены Эривани», под аккомпанемент «разрывающихся в них бомб и гранат», обрушивались «в крепостной ров». «Осадная артиллерия», с участием «до сорока наших разнородных орудий», продолжилась и в последующие дни. Ситуацию характеризовали «визг пуль, ядер, дикий крик гарнизона и вопли несчастных жителей». 1-го октября защитники крепости, «махая белыми платками», объявили о сдаче крепости. Русские военнослужащие повсеместно сталкивались с разбросанным оружием, включая английские ружья.

Весьма симптоматична фиксация обстоятельно описывающего обстановку во время и после штурма ее участника того факта, что «татары, хозяева домов; жены их, с детьми всех возрастов, закутанные с головы до ног разноцветными покрывалами, стояли на плоских крышах домов своих, пристроенных к стене улицы и в страхе, забыв о грехе показывать лицо, мужчине постороннему, воздевали руки к небу, низко кланяясь проходящим и проезжающим». Говоря другими словами, основными жителями Эривани являлись азербайджанцы. Это подтверждает и следующий нюанс. Уже поселившись в Эривани, автор письма, констатируя наличие «в одной стене на улицу у домика моего» окна, отмечал: «Когда опустишь раму, то свету в комнате, как в чулане. Она не опустится у меня до первого мороза, а там, вопреки музульманам, в стене на улицу – велю прорубить большое Русское окно». Т.е. факт проживания в Эривани в значительнейшей степени азербайджанского населения подтверждается и конфессиональным оттенком(17).

К середине октября русские войска продвинулись вглубь персидской территории, достигнув Тебриза (Тавриз), что приблизило подписание Туркманчайского мирного договора между Петербургом и Тегераном (10 февраля 1828 г.). «Шах персидский от своего имени и от имени своих наследников и преемников» уступил России «в совершенную собственность ханство Эриванское по сию и по ту сторону Аракса и ханство Нахичеванское». Ст. VIII подтверждала право российских и иранских купеческих судов «плавать свободно по Каспийскому морю и вдоль берегов оного». С учетом исторически имевшего место быть плавания военных судов «под российским военным флагом» на Каспийском море, подтверждалось «сие исключительное право с тем, что кроме России никакая другая
держава не может иметь на Каспийском море судов военных».

Ст. XIV констатировала, что «обоюдные подданные, кои перешли или впредь перейдут из одного государства в другое, могут селиться и жить всюду, где дозволит то правительство, под коим они будут находиться». «Всем жителям и чиновникам» исторического Азербайджана, оставшегося в пределах Персии, предоставлялся «годичный срок» (со дня подписания трактата), «для свободного перехода со своими семействами из персидских областей в российские», без «всякого со стороны правительства и местных начальств препятствия»(18).

Данный нюанс нес важнейшее значение для Российской империи, ставившей целью продолжить создание христианского «пояса безопасности» на южно-кавказской территории, т.к. позволял инициировать очередной раунд переселения персидских армян в Россию. Не случайно, командированный на Кавказ в 1828 г. для статистико-экономического описания Нахичеванской провинции В. Григорьев, к числу «многих важных выгод, доставленных России славным Туркменчайским договором», «без сомнения» относил «переселение в наши пределы большей части живущих в Персии армян»(20).

Ну а победоносное завершение войны с персами позволило России в апреле 1828 г. уверенно объявить войну Османской империи.


1.Указом императора Александра I Н. М. Карамзин назначен официальным историографом
http://www.prlib.ru/history/Pages/Item.aspx?itemid=316
2.Иван Лаппо. Происхождение украинской идеологии Новейшего времени
http://ukrstor.com/ukrstor/vestnik20075-lappo.html
3.Миф об отсутствии славян в Киевской Руси
http://chudinov.ru/mif-ob-otsutstvii-slavyan-v-kievskoy-rusi/
4.Н.И.Греч. О жизни и сочинениях Карамзина
http://az.lib.ru/g/grech_n_i/text_0050.shtml
5.Карамзин Николай Михайлович. История государства Российского
http://bibliotekar.ru/karamzin/1.htm
6.Петр Вяземский. Несколько слов на замечания г. Арцыбашева, перепечатанные в 19 и 20 нумерах «Московского вестника» 1828 года
http://az.lib.ru/w/wjazemskij_p_a/text_0330.shtml
7.М.Погодин. Слово от издателя (к статье Н.Арцыбашева об «Истории государства Российского» Н.Карамзина).
http://az.lib.ru/a/arcybashew_n_s/text_0030.shtml
8.Н.А.Полевой. История государства Российского. Сочинение Карамзина
http://az.lib.ru/p/polewoj_n_a/text_0220.shtml
9.»Священный союз» — русская попытка спасения христианской Европы
http://www.rusidea.org/?a=25092706
10.Фридрих Энгельс. Внешняя политика русского царизма
http://www.rummuseum.ru/lib_e/vnesh_pol3.php
11.Проблема Черноморских проливов и заключение Ункяр-Искелесийского договора 1833 г.
http://www.lindos-star.gr/sea/?Voenno-politicheskie_soyuzy_Rossii_i_Turcii_v_konce_18_-_pervoi_treti_19_stoletii:3.%0AProblema_Chernomorskih_prolivov_i_zaklyuchenie_Unkyar-Iskelesiiskogo_dogovora_1833_g.:Stranica_4
12.М. И. Шишкевич. Покорение Кавказа. Персидские и кавказские войны. В кн.: «История русской армии»
http://militera.lib.ru/h/sb_istoria_russkoy_armii/82.html
13.В. Л. Величко. Кавказ. 1886-1895
http://www.ksam.org/index.php?mtype=news1&mid=508
14.Е. Вейденбаум. Очерк этнографии Кавказского края.
а/часть 1
http://www.altstav.ru/stv/stv68.php
15.Носков. Записки
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Persien/XIX/1820-1840/Noskov/text.phtml?id=7695
16.Петербургский протокол 1826 г.
http://dic.academic.ru/dic.nsf/sie/13390/%D0%9F%D0%95%D0%A2%D0%95%D0%A0%D0%91%D0%A3%D0%A0%D0%93%D0%A1%D0%9A%D0%98%D0%99
17.Два письма из Эривани. «Московский Телеграф» № 19, 1828
http://a-u-l.narod.ru/MT-1828_Dva_pisma_iz_Erivani.html
18.Туркманчайский мирный договор между Россией и Ираном
http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/FOREIGN/turkman.htm
19.О первых шагах России по переселению армян Персии в Россию см. подр.:
Теймур Атаев. Из истории появления в мировой геополитике «армянского вопроса». Часть II
http://islamsng.com/arm/pastfuture/6091
20.»Статистическое описание Нахичеванской провинции», составленное Василием Григорьевым, Санкт — Петербург, 1833 г.,
с. 22
21. См. Теймур Атаев. Кому Русь обязана своим возвышением? Часть IV
http://www.guliyev.org/news/a-466.html

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Войти с помощью:
Добавить комментарий:

  1. alhariya08.03.2013 17:32

    К сожалению, многие своей истории не знают..

  2. Хасан 08.03.2013 18:43

    Siła w jedności narodów słowiańskich.) Allah Akbar!

  3. Хасан 08.03.2013 18:59

    В общем годная статья. С азербайджанцами в 19 веке неразбериха была. Татарами называли почти всех тюрок.

Комментирование закрыто.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Генерация пароля

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: