Информационное
агентство России
29°C
21 августа, 17:09

Подводные пути к зарубежному признанию Московского патриаршества

Вторая половина XVI века.

Rinat
Подводные пути к зарубежному признанию Московского патриаршества
Патриарх Никон на приеме у царя Алексея Михайловича. И.Машков

Ориентир – Балтийское пространство

Параллельно пробитию Иваном Грозным решения по легализации его царского титула Константинополем(1), он активничал и на международном поле. Так, в 1560 г. к нему приехал гонец «от цысоря Римсково и навышшого короля Фердинандуса Ерином» (подразумевается король Германии, император Священной Римской империи Фердинанд I). В переданной грамоте говорилось «о ливонских немцех, чтобы царь и великий князь не воевал, называючи их своими поданными Римские области». В ответной грамоте Иван IV, подчеркнув, что ему государство «Бог дал», и напомнив о взаимоотношениях Москвы с предшественником Фердинанда — Максимилианом I, сообщил о готовности учинить обо «всех делех договор»(2).

Последовавшее же в 1561 г. официальное добро патриаршего престола на царские регалии Ивана IV, позволив Москве почувствовать себя несколько увереннее, привело к новому раунду борьбы за получение путей выхода к Балтийскому морю, как первого шага к геополитическому продвижению в западном направлении.

Начавшиеся Иваном Грозным еще в 1558 г. военные действия подвели к активизации Швеции и Литвы. Согласованная же позиция Ганзы и Ливонии по недопущению Москвы к самостоятельной морской торговле и поспособствовала очередному направлению Иваном IV в 1561 г. «всеа Русии бояр и воевод своих в Ливонскую землю немец воевать»(3). Данная линия обосновывалась намерением положить конец контролю транзита московской торговли ослабевшей Ливонской конфедерацией (Рижское архиепископство, епископства Дорпат, Курляндия и др.). Сохранение же статус-кво ограничивало возможности купцов, лишая Москву возможности свободно импортировать стратегическое сырье. Война, однако, затягивалась, и в 1573 г. в послании шведскому королю Юхану III Иван IV конкретизировал, что «Ливонскую землю мы не перестанем завоевывать, пока нам ее Бог даст». При этом он попытался продемонстрировать свое царское превосходство: «Ты пишешь свое имя впереди нашего — это неприлично, ибо нам брат — цесарь Римский и другие великие государи, а тебе невозможно называться им братом, ибо Шведская земля честью ниже этих государств». Кроме того, «Римская печать нам также не чужда: мы ведем род от Августа-кесаря»(4).

Данный контекст был далеко не случайным, т. к. практически в эти же сроки Иван IV подготовил как бы духовное наставление (можно сказать, в форме политико-религиозного завещания). Призывая в нем крепко держать «православную христианскую веру» до смерти, он вновь продекларировав идеологическую канву по обоснованию самодержавной царской власти: «Сына же своего Ивана благословляю царством Руским, шапкою мономаховскою, и всем чином царским, что прислал прародителю нашему, царю и великому князю Владимеру Мономаху, царь Константин Мономах из Царяграда. Да сына же своего Ивана благословляю всеми шапками царскими и чином царским»(5).

Хотя, например, российский историк, член Президиума Духовного Управления мусульман Центрально-Европейского региона России (ДУМЕР) Фарид Асадуллин отмечает, что «шапка Мономаха — это ни что иное, как скроенный по восточным образцам головной убор, по одной версии, пришедший к нам из Египта, по другой, переданный непосредственно русским царям золотоордынскими ханами»(6).

Католическое посредничество в московско-польском противостоянии

Что касается Ливонской войны, на ее ход значительно повлияли происшедшие в Европе политические изменения. Еще в 1569 г. Люблинская уния объединила Польское королевство и Великое княжество Литовское (ВКЛ) в единое федеративное государство — Речь Посполитую, представившую «собою» одно «нераздельное и неотделимое тело, а также не отдельную, но одну общую республику, которая соединилась и слилась в один народ из двух государств и народов». В новом образовании предусматривалось наличие выборного короля, общих сейма и сената, единой внешнеполитической деятельности.

В то же время, документ фиксировал, что великий князь литовский «остается всецело и нерушимо при своем титуле, сановниках, всех должностях и почетных званиях»(7). Однако, сохранение Литвой некоторых элементов суверенитета было достигнуто за счет утери ряда земель (современная Украина), переходивших под юрисдикцию Польши. В частности, к Польше, в качестве воеводств, отошли: Киевское, Волынское (центр — Луцк), Русское (центр — Львов), Подольское (центр — Каменц), Брацлавское (центр — Брацлав), Белзкое(8). В составе ВКЛ остались лишь белорусские земли и заселенное белорусами Брестское воеводство. Лидирующая роль Польши в Речи Посполитой была настолько очевидной, что государство нередко именовалось Польшей.

За счет польских сил резко вырос военный потенциал противостоящих Москве в Ливонской войне государств (Литва ведь практически была обескровлена). Надевший в 1576 г. польскую корону трансильванский князь Стефан Баторий не только вернул утерянный в начале военных действий Полоцк, но и осадил Псков, заключив при этом союз со Швецией.

После взятия последними Нарвы и ряда др. городов Иван Грозный отправил посла (Леонтий Шевригин) к римскому папе Григорию XIII и королю Германии (римский король) Рудольфу II с просьбой о посредничестве для примирения с Баторием. В переданной Папе грамоте говорилось, что с переходом польской короны к «посаженику турецкого султана» Баторию, он «нарушил крестное целование». В свете его союза «с неверными на пролитие христианской крови» Иван IV и озвучил желание «быть в единении» с Папой Григорием XIII и цесарем Рудольфом «против бусурманских государей». Посему в грамоте и озвучился призыв к Риму приказать Баторию, чтобы он «с бесерменскими государи не складывался и на кровопролитие христианское не стоял»(9).

Папа положительно воспринял предложение Москвы, одной из причин чего являлось, безусловно, просчитывание перспектив продвижения в Северо-Западную Русь прокатолических настроений. В этом контексте можно отметить создание Папой еще в 1577 г. Греческой коллегии – для обучения духовенства (воспитанников из восточно-славянских земель Речи Посполитой, Ливонии, Москвы и др.) в униатском духе (в целях осуществления впоследствие пастырской деятельности на «православных» территориях).

Но, все же, главенствующим фактором в принятии на себя мировым католическим центром посреднических функций в московско-польском противостоянии были планы Рима образовать Лигу против осман (тем более что начавшаяся в 1578 г. война между Османской империей и сефевидской Персией вызвала в Риме надежды на ослабление турок). Так вот, инициаторами создания Лиги в составе структуры, наряду с другими государствами, одновременно виделись Польша с Москвой. Посему Папа принял решение направить в Москву в качестве посредника между сторонами экс-секретаря генерала ордена иезуитов, бывшего ректора Иезуитской коллегии в Авиньоне Антонио Поссевино.

Выбор кандидатуры был не случаен, т. к. ему удавалась реализация тончайших политических линий, в частности окончательное обращение в 1578 г. шведского короля Иоанна III в католичество. Однако, с Иоанном IV ситуация оказалась иной. По словам А. Поссевино, дозволив католическим священникам, «вместе с купцами, которые приедут с послами в Московию» свободно «оставаться здесь и совершать католическое богослужение», он отрицательно отреагировал на ракурс «публичных собраний и служб», тем более с участием местных жителей(10).

В свою очередь, Баторий, в условиях своего военного преимущества, неоднозначно, мягко говоря, воспринял римское посредничество. Но Поссевино спроецировал для него перспективы лидерства (в мирных условиях) в вопросе объединения православия и католицизма в северных и восточных областях Речи Посполитой (юго-западная Русь), при первенстве, естественно, второй ветви.

К слову, в послании Стефану Баторию от 1579 г. Иван Грозный вопрошал: «Не потому ли ты надеешься быть величественнее нас, что отвергаешь наше происхождение от Августа-кесаря? Так поразмысли о своих предках и о нашем ничтожестве. Всемогущий Бог благоволил ко всему нашему роду: мы государствуем от великого Рюрика 717 лет, а ты со вчерашнего дня на таком великом государстве, тебя первого из твоего рода по Божьей милости избрали народы и сословия королевства Польского и посадили тебя на эти государства управлять ими, а не владеть ими»(11).

Ну а миссия А.Поссевино привела к заключению в 1582 г. 10-летнего перемирия, по которому Россия отказывалась от Ливонии и белорусских территорий, приобретая лишь некоторые пограничные земли. Последовавшее же спустя год перемирие со Швецией вновь вернуло Москву к состоянию «отрезанности» от моря.

Со смертью Ивана Грозного, последовавший в 1584 г., Баторий решил было атаковать Москву, что вызвало поддержку А.Поссевино. Но Папа не предоставил добра, рассчитывая на объединенные действия поляков и русских против осман.

Учреждение в Москве Патриаршего престола

Однако, спустя несколько лет после этого события, Москва заполучила преимущество на несколько иной нише, став обладателем Патриаршего престола. Но для столь революционного шага в рамках общемировой православной иерархии должны ведь были наличествовать определенные причины, не так ли? Попытаемся разобраться.

В 80-х гг. XVI в. в Османской империи значительно укрепились позиции католического Рима. Настолько, что в 1583 г. Папа Григорий XIII направил на Восток иезуитскую миссию, добившейся разрешения султана Мурада III на поселение в Константинополе. Там же активничали представители Доминиканского и Францисканского орденов. Как усматривается, успехи такого рода позволили папству предложить Константинопольскому патриарху Иеремии II (Траносу) принять новый календарь (григорианский), возможно, в качестве первого шага к переходу на униатские рельсы. Созванный Собор ответил отказом, сославшись на несоответствие календаря каноническим правилам празднования Пасхи. Естественно, данный ответ вызвал негодование Григория XIII, посредством расширившихся возможностей решившего проучить «строптивого» Иеремию. Как следствие, в том же 1583 г., по словам тогдашнего архиепископа Димоника и Элассона Арсения Елассонского, патриарх, будучи обвиненным «беззаконными людьми и клеветниками» в крещении «турецких мужчин и женщин» и отправлении их «в Россию, Польшу и во Францию», по указанию султана «был изгнан в ссылку на остров Родос»(12).

На патриаршее место заступил Феолипт. В данной пертурбации Иеремия II обращает внимание не на некие политические подводные течения, а «обыденные» прозаические рельсы. По его словам, стал «Феолиптос подкупать Пашей, чтобы учинили его в Цареграде Патриархом, а он будет давать Салтану, сверх прежней дани, 2000 золотых». Тот и «велел [ему] быть без нашего Собора Патриархом». Когда же экс-патриарх начал «много и жестоко говорить Пашам» о нарушении «грамот прародительских» в плане того, «чтобы в Духовные чины ни в чем не вступаться», его и сослали на остров.

Естественно, Иеремия не остался молчаливым наблюдателем в этой партии и, используя внешне невидимые нюансы придворной политики в Константинополе, вновь занял утерянное вроде место. В 1587 г. султан «отставил» Феолипта, разграбив по пути «церковь Божию и все церковное строение» и «учинив в ней мечеть». Тогда же он вернул в патриархи Иеремию, которому, в связи с разорением церкви, Мурад III предложил ему «устроить Патриаршескую церковь в ином месте в Цареграде». Для поиска финансовых вливаний в это дело султан разрешил ему «итти в Христианские Государства»(13).

В корне иной расклад происшедшего высвечивается у участника переговоров 1588 г. с Москвой о монополии Англо-Московской компании на торговлю с портами северо-западной Руси Джильса (Джайлса) Флетчера. Говоря о предварившей визит Иеремии II в Москву его аудиенции у Папы, одним из намерений Патриарха он называет переговоры с царем в плане подчинения «Русской церкви власти папы Римского» как бы «в отмщение туркам и греческому духовенству, свергнувшему его с престола». По его «недавнему прибытию из Рима можно думать, что он был прислан с такою целью самим папой»(14).

Как бы то ни было, в 1588 г., в сопровождении Арсения Елассонского и митрополита Иерофея Монемвасийского, согласно летописи, «пришел патриарх цареградский Иеремей из Цареграда» в Москву. Согласно летописи, рассказал он Федору I, заступившего на царский трон после смерти Ивана Грозного, что «был в православной вере папа римский, да четыре патриарха: александрийский, антиохийский, цареградский, иерусалимский», но «папа де окаянный от православной веры отпал и впал в ересь, в латинскую веру, и ныне де благочестивого пятого напрестольника нет, а здесь, в Московском государстве, православная христианская вера, — чтобы быть в Московском государстве пятому патриарху»(15).

Со слов Дж.Флетчера, Иеремия предлагал «перенести патриарший престол из Константинополя или Сиона в Москву», обосновывая это нахождением Константинополя под «властью турок, врагов веры», в то время как «Русская церковь» остается «единственной законной дщерью церкви Греческой, следуя одному с ней учению и одинаковым обрядам»(14).

Конечно-же, Москва однозначно была заинтересована в переносе в государство не просто патриаршего кресла, но и переезда сюда действующего патриарха. Ведь эта комбинация, в случае ее осуществления, вполне выводила Москву в лидеры православного мира, позволяя без проблем получить главенство над православными епархиями соседних (да и не очень) территорий. Т. е. данный гипотетический расклад сулил Москве неимоверные перспективы. Но, все же, переговоры завершились взаимным согласием на предоставление Москве отдельного престола.

В контексте вышеотмеченного отметим, что беседовал Иеремия II по всем этим вопросам, скорее, не напрямую с Федором I. Дело в том, что, вследствие болезненности царя, с его заступлением на трон государством сначала управлял регентский совет, а затем фактическое правление северо-западной Русью сосредоточилось в могучих руках брата супруги Федора I — Бориса Годунова. Именно он в 1587 г. провел на митрополичью кафедру своего ставленника — Иова. Наверняка, непосредственно Б. Годунов и вел основную партию в переговорах с Иеремией, чей «совет» оказался «благоугоден» для него. Как следствие, в 1589 г. Иеремия II «поставил» первого московского «патриарха Иова», вслед за чем царь «жаловал» константинопольского гостя «своим государевым жалованием»(15).

Ну а как не пожаловать, если именно по причине сбора материальных средств Константинопольский патриарх посетил Москву?

Посвящение Иова со стороны Иеремии II фактически подтверждало автокефалию Церкви северо-восточной Руси, где главенствовала Москва. «Задокументировано» решения осуществилось «Уложенной грамотой», принятой «от рода в род и навеки» проведенным в Москве собором «Великого Росийского царствия и Греческого Царствия». В части документа, описывающего историю создания новой кафедры, Иеремие II приписываются слова, «освящающие» идею «Москва — Третий Рима»: «Ветхий Рим падеся Аполинариевою ересью, Вторый же Рим, иже есть Костантинополь, от безбожных турок обладаем; твое же, о благочестивый царю, Великое Росийское царствие, Третей Рим, благочестием всех превзыде», и «ты един под небесем христьянский царь именуешись во всей вселенней, во всех христианех». По «твоему царскому прошению у Бога, твоим царским советом сие превеликое дело исполнитца». Вслед за чем Грамота зафиксировала поставление в патриархи, «на превеликий престол первопрестольников и великих святителей» царствующего града Москвы, «Иева преосвященнаго митрополита всеа Русии». Также фиксировалось создание четырех митрополий (Новгородская, Казанская, Ростовская, Крутицкая), шести архиепископств и восьми епископств(16).

Тем самым, Киевский митрополит окончательно утерял пальму первенства над Церковью всей Руси.

Весьма симптоматично использование митрополитом Иовом при подписании грамоты новой печати Московского патриарха. Тогда же на государственной печати между коронованными головами двуглавого орла появился т. н. голгофский крест. Данный символ православия стал важнейшим идеологическим звеном в контексте концепции «Москва – Третий Рим».

Старания Москвы по признанию патриаршества мировой православной иерархией

Следом Москва вознамерилась добиться легализации принятого решения всеми авторитетами православного мира. Тонкость тут в том, что, как отмечалось выше, в 1448 г. Московский поместный собор поставил на митрополию епископа Иону без согласований с Константинополем, но признания самостоятельно объявленной автокефалии со стороны вселенской православной столицы не последовало(17).

В этот раз Москва планировала получить добро не только Константинопольского патриарха, но также Александрийской, Антиохейской и Иерусалимской кафедр. Не случайно, как фиксирует Арсений Елассонский, царская чета «прислала патриарху многочисленные дары»: архиерейские облачения из золотой парчи, украшенные многочисленным жемчугом, весьма дорогую митру с драгоценными камнями и многочисленным жемчугом и бесчисленное количество денег». Было обласкано и окружение Иеремии, которым достались «большие и различные подарки по чину и немалое количество денег; почти, можно сказать, всех нас обогатили» в Москве(12).

Не преминул обратить внимание на материальный фактор происшедшего и Дж.Флетчер: «Царь и царица прислали великому патриарху богатые дары: серебряную посуду, золотую парчу, меха и проч., которые несены были по московским улицам с большой пышностью, а при отъезде он получил еще множество других даров от царя, дворянства и духовенства»(14).

Ну и Иеремия II пролоббировал проведение в 1590 г. Константинопольского Собора с участием Антиохийского и Иерусалимского патриархов (александрийская кафедра на том этапе была вакантной), подтвердившего московские решения. Однако, согласно ряда источников, современные исследования свидетельствуют о подделке на грамоте значительной части подписей. Некоторыми исследователями этот вопиющий факт обосновывается желанием Иеремии, получившим денежные пожалования за учреждение Московского Патриаршества, продемонстрировать московским «светским и церковным властям представительность Собора», в связи с чем и были подделаны подписи отсутствовавших членов Собора(18).

Авторитетный историк церкви и специалист по истории византийского и русского православия (XIX-первые годы ХХ вв.), епископ Кирилловский и викарий Новгородской епархии Арсений (Иващенко), для составления своей знаменитой летописи всех выдающихся событий церковной истории пользовавшийся не только печатными, но и хранящимися в архиве Святейшего Синода рукописными материалами, говорит несколько в ином разрезе. По его словам, «на покрытие долгов» за вступление на Константинопольский престол и «др. нужд» Иеремии II «требовались еще немалые суммы». Расчет вновь был «на пособие изь Москвы», в связи с чем процесс соборного учреждения «русского патриаршества» оказался ускоренным(19).

Принятая таким образом Константинопольская грамота 1590 г., утвердив право Московского Собора на поставление Патриархов в дальнейшем, определила престолу Москвы пятое место в мировой православной патриаршей иерархии.

Москва, естественно, осталась не удовлетворена данным решением, т. к. видела себя третьей в этом списке (просле Александрии), свидетельство чего — в направленном в Константинополь от имени Федора I послании: «Имяноватися ваше архиерейство соборне уложиша: в начале в папино б место быти тебе, Иеремею, Божиею милостию архиепископу Костянтинополя — Нового Рима и Вселенскому Патриарху, потом — Александрейскому Патриарху, потом — нашего великого государства, царствующего града Москвы, потом Антиохейскому Патриарху, потом — Иерусалимскому Патриарху»(16).

По всей видимости, Москва надеялась на пересмотр данного решения на очередном Вселенском форуме, состоявшимся в 1593 г. в Константинополе «для решения разных вопросов церк. благочиния и изыскания средств па уплату долгов патриархии»(17).

Но собор, при участии уже и Александрийского патриарха Мелетия Пигаса, подтвердив законность Московского патриаршества, вновь проконстатировал для него пятое место (вслед за Иерусалимской кафедрой). Подписаный иерархами Акт лишь символически обласкал Москву, подтвердив возглашение «царя и самодержца московского, всея Руси и северных стран» в службах восточной церкви, диптихах и на св. проскомидиях «в начале шестопсалмия по окончании двух псалмом о царе, т. е. по имени, как православнейший царь»(18).

Таким образом, Московское патриаршество стало историческим фактом, подтвержденным авторитетом вселенского собора в Константинополе. Однако, вполне очевидно нераспространение новшества на юго-западную часть Руси, находившуюся в составе Речи Посполитой. Функционирующие там епархии оставались в ведении митрополита Киевского и всея Руси, подчиняясь Константинопольскому патриархату, и на фоне происходящего в Московском государстве ситуация в этих местностях развивалась в корне в ином ключе. По-другому и быть не могло, т. к. признание Константинополем факта московского патриаршества вызвало вполне обоснованные геополитические опасения в католическом мире, попытавшегося не допустить реализации притязаний Москвы на земли Юго-Западной Руси.

1.См. подр.: Теймур Атаев. Даешь императора «Третьего Рима»! От идеологии – к практике
http://ansar.ru/analytics/2013/08/05/42748
2.Летописец русский. Московская летопись
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVI/1540-1560/Letop_russkij/text4.htm
3.Разрядная книга 1475-1605 гг.
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XV/1460-1480/RK_1475_1605/text11.htm
4.Второе послание Ивана Грозного шведскому королю Юхану III
http://www.hrono.ru/dokum/1500dok/1573groz.php
5.Духовная грамота Ивана IV
http://www.hrono.ru/dokum/1500dok/1572ivan.php
6.Интервью Фарида Асадуллина.
http://tatmsk.tatarstan.ru/rus/faridasadullin.htm
7.Из постановления Люблинского сейма об унии Вел. кн. Лит. с Короной Польской. 1 июля 1569 г.
http://www.portalus.ru/modules/belarus/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1141331680&archive=&start_from=&ucat=1&
8.Люблинская Уния 1569 г.
http://histua.com/ru/istoriya-ukraini/ukrainskie-zemli-v-period-kazachestva/ljublinskaya-uniya-1569-g
9.Цит. по: Успенский Ф. История Византийской империи XI-XV вв. Восточный вопрос
http://molodezh.mrezha.ru/books/Uspenskiy_Vostochniy_vopros.txt
10.Антонио Поссевино. Московия
http://www.vostlit.info/Texts/rus5/Possevino/frametext13.htm
11.Послание польскому королю Стефану Баторию (1579 г.)
http://www.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=9120
12.Арсений Елассонский. Мемуары из русской истории
http://vostlit.narod.ru/Texts/rus13/Elassonskij/pril.htm
13.Пришествие патриарха Иеремии в Россию
http://www.vostlit.info/Texts/Dokumenty/Russ/XVI/1580-1600/Patr_Ieremija/text.htm
14.Джильс Флетчер. О государстве русском, или образ правления русского царя, обыкновенно называемого царем московским, с описанием нравов и обычаев жителей этой страны
http://www.vostlit.info/Texts/rus4/Fletcher/frametext5.htm
15.Книга называемая Новый летописец
http://www.vostlit.info/Texts/rus13/Nov_letopisec/text1.phtml?id=1005
16.Уложенная грамота об учреждении в России Патриаршества. 1589 г.
http://www.sedmitza.ru/text/443574.html
17.См. подр.: Теймур Атаев. Век XV-й. Москва против Великого Новгорода на фоне противостояния между Византией и Папским Римом
http://www.islamnews.ru/news-140714.html
18.Учреждение Патриаршества в России
http://vur-05-1.narod.ru/istotgp/39-1.htm
19.Летопись Церковных событий и гражданских, поясняющих Церковныя.
От Рождества Христова до 1879 года Архимандрита Арсения
http://www.omolenko.com/istoria/history.htm?p=16
20.Святой Иов, Патриарх Московский и всея Руси
http://russist.ru/paterik/19.06.htm

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментирование закрыто.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Генерация пароля

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: