Информационное
агентство России
10°C
21 сентября, 07:58

От аль-Афгани до ИГИЛ и интеллектуальном застое, сковавшем мусульманскую умму

muh
От аль-Афгани до ИГИЛ и интеллектуальном застое, сковавшем мусульманскую умму
Что не так в Исламском мире

Вторая половина XIX и весь XX век прошли под знаком попыток понять, что не так в Исламском мире. Было предложено множество рецептов по выправлению ситуации. На слуху имена Джамаля ад-Дина аль-Афгани (1839—1897), Мухаммада Абдо (1849—1905), Абд ар-Рахмана аль-Кавакиби (1849—1902), Рафика аль-Аззама (1867—1925), Мухаммада Рашида Риды (1865—1954), Мухаммада Икбала (1873—1938), Сейида Кутба (1906—1966), Али Абд ар-Раззака (1888—1966), Али Шариати (1933—1977), Абу аль-Ала Маудуди (1903—1979) и др.

Говоря о начале мусульманского упадка, аль-Кавакиби, например, отмечал, что упадок этот начался «тысячу лет назад или более». Среди его причин мыслитель называл, в частности, доминирование веры в предопределение, доктринальные споры, разобщенность, религиозную нетерпимость, невежество, засилье ложных улемов; говорил он и об «усохших» моделях религии, которую постигли расслабленность, отсталость и регресс. Пытаясь наполнить термин «иджтихад» актуальным содержанием, истолковывая его как свободу слова и убеждений, он одновременно развенчивал современную практику иджтихада, подчеркивая, что у нынешних муджтахидов он в лучшем случае сводится к начетничеству. Вкладывая принцип иджтихада, наряду с другими, в понятие свободы человека, аль-Кавакиби объявлял свободу личности главной нормой, политической аксиомой, без которой невозможно уничтожить деспотизм, душащий Исламский мир. Утрата свободы, говорил он, в конечном счете приводит к «умерщвлению душ, подрыву прав, нарушению законов», к торможению социального и национального развития.

Максималистскую позицию выражал Сейид Кутб, утверждавший, что истинно мусульманское общество «прекратило свое существование с тех пор, как со всей земли исчезло правление по закону Аллаха», что настоящая умма похоронена под «руинами исламской идеологии, под обломками социальных форм и порядков, которые не имеют никакого отношения ни к Исламу, ни к исламскому пути, хотя некоторые деятели утверждают, что мусульмане существуют в рамках так называемого Исламского мира».

Примерно в том же диапазоне мнений рассуждали и рассуждают многие из тех, кто озабочены судьбами исламских народов. Если резюмировать, то чаще всего речь идет об интеллектуальном застое, сковавшем мусульманскую умму. Схоластический тип мышления, догматический способ усвоения религиозных знаний, общая деинтеллектуализированность духовного пространства транслируются и закрепляются через сложившуюся в мире сеть мусульманских учебных заведений, вплоть до ведущих университетов. И российские вузы здесь не исключение. В результате значительная часть мусульман живет представлениями о далеком историческом прошлом как пике развития человечества, к которому надо во что бы то ни стало вернуться, пусть даже через внешнее подражание тому времени. Обычно говорят о «золотом веке» Халифата, но имеют в виду прежде всего эпоху пророка Мухаммада (как писал Маудуди, это была «цивилизация и культура без всяких намеков на ущербность, неполноценность и какие-либо недостатки»), в которую хотелось бы перенестись, порвав с окружающим миром торжествующей несправедливости. Не зная ислама как живого учения, требующего своего постоянного осмысления в контексте современности, воспринимая эту религию как застывшую и раз и навсегда окостеневшую систему, требующую скрупулезного воспроизведения словесных и поведенческих конструкций и не предполагающую каких-либо усилий разума, эти верующие убеждены, что, лишь подчиняя себя образу жизни Пророка, с доскональным копированием всех, даже самых заурядных, исторически и территориально обусловленных особенностей его быта, можно удержаться на прямом пути к Богу и испытать подлинное счастье. То есть, вместо того чтобы заняться духовным самосовершенствованием, овладением всем накопленным человечеством богатством знаний (а ведь это тоже благо Всевышнего!) и раскрытием собственного творческого потенциала, даруемого Господом каждому человеку для выполнения им функции наместничества, эти люди посвящают свою жизнь механистическому воспроизведению в деталях бытового уклада Пророка и его окружения, превращая этот самый уклад, по сути, в идола, которому они истово поклоняются, обличая в неверии (такфир) всех, кто с ними не согласен. И они даже готовы расправляться со своими оппонентами как с личными врагами, вплоть до садистского лишения их жизни, будучи убеждены, что такие расправы ожидаются от них Богом как свидетельства чистоты их веры. Кстати, весьма символично, что, захватывая города, игиловцы первым делом уничтожают городские библиотеки и тех, кто почитается местными жителями как знатоки ислама.

В психиатрии давно установлено, что если некто склонен к насилию над несогласным с ним, то это прямо свидетельствует о шаткости позиции насильника, в нашем случае — о слабости его веры (вспомним коранический рассказ о бедуинах: они хоть и приняли ислам, но «вера не вошла в их сердца» (49: 14)). И, поскольку вера у насильника еле теплица — что воспринимается им как мучительно саднящая душевная рана, — он нуждается в новых объектах насилия, всякий раз убеждая себя, что это насилие Богом заповедано и во имя Бога совершается.

Мухаммад Абдо писал о тех, кто, «слепо следуя былым авторитетам», поражен «болезнь таклида»: «Сначала уверуют во что-то, убедят себя в чем-то, а потом ищут обоснования этому, причем им требуется только такое обоснование, которое совпадает с тем, во что они уверовали. Если такого совпадения нет, они отвергают любые аргументы, сопротивляются им даже в том случае, если для этого потребуется опровергнуть все доводы рассудка». В предисловии к своей книге «Умм аль-Кура» («Мать городов») Мухаммад Абдо обращался к читателю с призывом быть членом «общины следования по правильному пути», а не «общины подражателей». Вспомним, наконец, Коран: «Скажи: “О люди Писания! Не излишествуйте в своей обязанности [перед Богом] вопреки истине и не потакайте прихотям людей, заблудших еще раньше. Они ведь многих в заблуждение ввели и [сами] сбились с прямого пути”» (5: 77).

Сформировавшееся на исходе XX века информационное общество позволило охватить колоссальные аудитории самыми экзотическими идеями, которыми ранее были одержимы порой исключительно маргиналы. Сторонники радикальных идей переустройства земного мира также получили уникальную трибуну и легионы преданных поклонников.

Осталось упомянуть американцев с их проектом Большого Ближнего Востока и иллюзиями демократизировать то, что демократизации по западным лекалам не поддается. Ну не готовы мусульмане воспринимать «американскую мечту» как свою путеводную звезду, сколько бы Запад ни усердствовал. Разломав, словно слон в посудной лавке, геополитическое равновесие на Ближнем Востоке, стимулировав подъем и консолидацию местных деструктивных сил, а то и вооружив некоторые из них, США подтолкнули развитие событий в том направлении, которое они и предвидеть-то не могли — возникла быстро расширяющаяся территория, куда со всего мира потянулись те, для кого воспроизведение исторического Халифата здесь и сейчас было равнозначно построению общества счастья на земле.

Вот в чем кроется успех игиловской пропаганды — она лишь пробудила давным-давно сформировавшиеся ожидания у огромной массы верующих. Вот почему ИГИЛ стал центром притяжения, своего рода Землей обетованной для граждан более чем восьмидесяти стран.

Понятно, что не все прибывшие увидели ожидаемое. Но иначе и быть не могло, поскольку движение вспять по шкале исторического времени невозможно.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментирование закрыто.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Генерация пароля

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: