Информационное
агентство России
7°C
20 сентября, 08:49

Российское государство и ислам

art_dev

В России – реальная свобода совести. В России, наконец-то, «все религии равны». И в России уже чуть ли не все – верующие. Но отчего же религиозными делами всё больше занимаются государственные органы правопорядка, «силовые структуры»? Отчего всё больше ропота: «исламский экстремизм», «исламская угроза»?.. Какие выгоды государству от ислама, а мусульманам – от государства?
Доклад едва ли не самого известного в нашей стране знатока мусульманского права, профессора Леонида Сюкияйнена и дискуссия на VI заседании семинара «Татарский вопрос в России» продолжались пять часов.

С начала 90-х годов минувшего столетия заметно возрастает влияние ислама на общество и государство. Можно выделить три основных направления этого влияния: собственно религиозное, социально-культурное и политическое. Итоги и перспективы "пробуждения" ислама на этих направлениях неодинаковы и противоречивы. Не вдаваясь в их детальный анализ, отмечу промежуточные результаты этого процесса, которые особенно важны для политики российской власти по отношению к исламу.
Наиболее радикальные изменения в статусе российского ислама произошли в религиозно-культовой области. Многие из них имели важное положительное значение для удовлетворения потребностей российских граждан исламского вероисповедания, для реализации их конституционного права на свободу совести. Бурная активизация религиозной жизни мусульман выразилась в строительстве множества новых мечетей, издании литературы по исламскому вероучению и культу, открытии духовных учебных заведений, включая университеты, а также в регистрации десятков духовных управлений мусульман.
К негативным сторонам этого процесса следует отнести, в частности, сохраняющийся относительно низкий уровень собственно религиозной культуры российских мусульман. Одна из причин этого явления — дефицит высокообразованных религиозных лидеров, способных быть для правоверных не только духовными наставниками, но и признанными авторитетами в исламском осмыслении светских проблем, волнующих Россию и всё мировое сообщество. Отрицательную роль играют отсутствие единого религиозного центра, острое соперничество духовных управлений мусульман между собой, а также зависимость некоторых из них от зарубежных исламских организаций, помощь которых далеко не всегда нацелена лишь на решение собственно религиозных проблем российских единоверцев.
В духовно-культурной сфере результаты "пробуждения ислама" представляются значительно более скромными. Здесь ислам пока не раскрыл своих возможностей, не стал органичной частью нравственно-интеллектуального обновления страны, не играет заметной роли в формировании культурного и идейного потенциала российского общества. Как и на систему религиозного образования и просвещения, на указанную область негативно влияют недостаток кадров, медленный процесс восстановления традиций и их соединения с достижениями современной исламской мысли…
Незначительны и успехи нынешнего российского ислама в решении социальных проблем нашей страны. Правда, в последнее время здесь наметились позитивные сдвиги, которые выражаются прежде всего если не в осуществлении мусульманскими организациями ограниченных программ социальной и гуманитарной помощи людям (в этой области зарубежные структуры более активны), то в попытках концептуально осмыслить цели и рамки своей социальной деятельности. Этому способствуют семинары по социальной тематике, регулярно проводимые Советом муфтиев России, принявшим основные положения своей социальной программы, съезд мусульман Татарстана в феврале 2002 года, обсуждавший социальные проблемы. Но в целом, вопреки настойчивым утверждениям руководителей мусульманских организаций, делающих акцент на социальную направленность ислама, он не оказывает заметного влияния на российскую жизнь в этом качестве.
Противоречивость итогов "пробуждения" ислама в современной России убедительно подтверждается и его политической ролью. Оценивая её, нужно отдавать себе отчёт в том, что с середины 90-х годов ислам в России перестал проявлять себя только как религиозный фактор, носитель духовно-культурных ценностей или проводник социальных программ, а превратился ещё и в важную составляющую российского политического процесса.
Участие ислама в политике не может быть оценено однозначно. Если политическая активность и приносит очевидные личные дивиденды отдельным лидерам, претендующим на представительство особых интересов мусульман, то в целом политический ислам не содействует консолидации общества на демократических основах и упрочению правовой государственности.
Если брать за критерий сознательное обращение к исламским ценностям для обоснования целей и форм своего политического участия, то неизбежен вывод, что в сегодняшней России наибольшую активность проявляют те, кто придерживается резких, порой радикальных позиций и противопоставляет себя официальной власти. В частности, политический ислам используется для создания дополнительных сложностей в отношениях федерального центра с субъектами Российской Федерации, деструктивного давления на власть, провоцирования выступлений против руководства "мусульманских" республик, нагнетания напряжённости в регионах традиционного распространения ислама.
Крайней формой антигосударственной активности, как известно, являются политический экстремизм и терроризм под исламскими лозунгами. По крайней мере с позиций российской власти это обстоятельство имеет едва ли не решающее значение для оценки нынешней политической роли ислама в стране. Поэтому не приходится удивляться, почему деятельность государства по отношению к политическому исламу сводится преимущественно к правоохранительным мерам и операциям силовых ведомств и редко выражается в позитивных шагах, нацеленных на включение исламских ценностей в процесс общественной консолидации и укрепления российской государственности.
Такое отношение государства к исламу неадекватно роли этого феномена в современной России. Казалось бы, создание таких структур, как Совет по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте России и Комиссия по вопросам религиозных объединений при федеральном Правительстве свидетельствует о том, что власть на самом высоком уровне уделяет должное внимание конфессиональной жизни России, в том числе связанной с исламом. Но деятельность этих органов, о чём красноречиво говорит само их официальное название, нацелена на решение преимущественно религиозных проблем, причём не всех, а связанных именно с задачами религиозных объединений. Понятно, что усилия власти в этом направлении при всей их важности не могут исчерпать государственный подход к исламу в целом, ибо сводятся к принятию и реализации законодательства о свободе совести.
Однако ислам — не только религия и, следовательно, не является предметом исключительных полномочий соответствующих духовных центров, которые порой демонстрируют стремление его монополизировать и даже приватизировать. Одновременно выстраивание взаимодействия с указанными центрами не является альтернативой полноценной государственной политики в отношениях с исламом, тем более что в последнее время события всё равно принуждают власть заниматься в первую очередь не решением сугубо религиозных проблем ислама, а выработкой своей позиции к его политической активности.

Противоречивые результаты "пробуждения" ислама — прежде всего в областях прямо с религией не связанных — объясняются многими причинами, и не в последнюю очередь спецификой осмысления мусульманскими лидерами и центрами форм и целей своего участия в общественно-политической и культурно-духовной жизни Росси, в решении её социальных проблем, а главное — принципов отношений ислама с властью.
Для идейных позиций российского ислама по этим вопросам характерны существенные расхождения, порой прямо противоположные подходы — от полной лояльности до жёсткой оппозиционности властям, от подчинения исламской аргументации политическим задачам до оценки политики лишь как средства утверждения исламских догм на практике, от акцента на роли ислама как религиозного и духовно-нравственного фактора до упора на неизбежность его вторжения в политику, от ставки на умеренность до подчёркивания назначения ислама быть инициатором крутых перемен в стране.
Подробный анализ отмеченных концепций — тема самостоятельного исследования, а в данном докладе достаточно констатировать, что идейные установки российского ислама при всём их разнообразии объединяет одна общая черта — слабая разработанность именно исламских основ его общественно-политической активности. В частности, официальные духовные управления мусульман, как правило, ограничиваются провозглашением самых общих начал своей политической активности (нередко — пассивности), которая часто определяется лишь прагматическим стремлением быть поближе к власти. В итоге участие официальных мусульманских лидеров в политической жизни стимулируется скорее личными интересами и амбициями, нежели стремлением оплодотворить российскую политику исламскими ценностями, оценить её с позиций исламских принципов и добиться реализации целей ислама политическими методами, путём конструктивного взаимодействия со светским государством.
Такая же особенность отличает и политические концепции оппозиционного российского ислама (например, "исламский проект" Г.Джемаля). Вместе с тем следует отметить одно важное исключение — теоретические постулаты идеологов радикального ислама. Политические установки тех, кого у нас принято называть исламскими экстремистами, фундаменталистами, салафитами, "ваххабитами", насквозь пронизаны исламской аргументацией и, по сути, представляют собой программы практического претворения исламских норм и принципов, но, как правило, насильственным путём. Сегодня именно у этих деструктивных сил оказались на вооружении идеи политического ислама. В отличие от них лояльные властям мусульманские центры по разным причинам пока не предложили своей развёрнутой, убедительной и ориентирующейся на исламские критерии позиции по актуальным общественно-политическим проблемам, уходят от прямой содержательной полемики с радикалами и экстремистами, а если и пытаются противостоять им, то делают это неэффективно, избегая острых вопросов и довольствуясь общими декларациями.
Итак, позитивный созидательный потенциал ислама в социальной, духовно-культурной, образовательной областях и в политической жизни страны реализуется слабо и оказывает совершенно недостаточное влияние на процесс поступательного общественного развития и укрепление демократических правовых основ российской государственности. В то же время возможности ислама как негативного политического фактора, представляющего угрозу демократическим реформам, государственной целостности и национальной безопасности России, проявляются весьма отчётливо.
Конечно, вывод об отсутствии у Российского государства определённой линии отношения к исламу в религиозных и социально-культурных вопросах был бы излишне категоричным. Но если такая позиция и прослеживается, то не отличается чёткостью, последовательностью и ориентацией на выверенные стратегические критерии. В ней преобладает узкий взгляд на ислам как на идеологию, политическую силу и практику, угрожающие стабильности, целостности и конституционным основам власти. Интересно, что если для мусульман и их духовных центров толерантность, высокая духовность, нравственность, гуманизм ислама являются аксиомой, которую они зачастую не считают нужным доказывать и подтверждать реальными делами, то для большей части российского общества (да и для всего немусульманского мира) аксиомой считается противоположное — агрессивность ислама, его ограниченность, фанатизм и внутренне присущий ему радикализм. Иными словами, одни исходят из презумпции невиновности ислама, а другие — из презумпции его виновности. Что касается общества, то это по крайней мере объяснимо, что же касается власти — недопустимо.
Склонность смотреть на ислам как на подозреваемого или даже обвиняемого проявляется в действиях Российского государства в том, что исламом занимаются прежде всего правоохранительные органы и силовые структуры. Складывается впечатление, что в последнее время именно они определяют принципиальную линию власти относительно ислама. Следует согласиться с тем, что повышенное внимание к исламу, проявляемое указанными структурами, имеет под собой достаточные основания. Но беспокойство, которое вызывает у власти ислам, должно заставить её задуматься над таким вопросом: объясняется ли сохранение и даже умножение связанных с исламом проблем только просчётами в работе правоохранительных органов или дело в некорректной оценке их причин, которая снижает эффективность принимаемых по их устранению мер?
Очевидно, что в решении исламского вопроса в России не всё зависит от государства. Но оно может сделать многое (прежде всего — в собственных интересах) при условии разработки и проведения продуманной принципиальной политики в отношении ислама, которая не должна быть уделом одних лишь силовых структур, а находиться в центре внимания всех уровней российской власти, включая самый высокий.
С другой стороны, тезис о большом духовно-нравственном потенциале ислама и его отчётливой социальной направленности, который постоянно звучит из уст мусульманских лидеров и находит отклик у власти, должен быть наполнен реальным содержанием и детально обоснован исламскими аргументами применительно к светскому государству. Конечно, это — задача в первую очередь самих мусульман, их идеологов и центров. Но государственная политика в состоянии стимулировать этот процесс, направить его в такие рамки, которые удовлетворяют потребности не только мусульман, но и всего общества. Не исключено, что такой курс будет способствовать формированию системы исламских структур социальной, культурно-образовательной, гуманитарной направленности, а в конечном счёте приведёт к установлению между государством и мусульманскими центрами отношений своего рода социального партнёрства. Одновременно будут складываться благоприятные условия для решения ещё одной актуальной задачи, имеющей, без преувеличения, политическое значение, — достижения лучшего понимания ислама российским обществом, преодоления настороженности и недоверия ко всему исламскому.
Главный фактор, определяющий задачи государства в сфере политической активности ислама, заключается в том, что именно это направление имеет первоочередное значение для власти, поскольку касается общенациональных интересов и проблем политической стабильности и безопасности, в обеспечении которых государству принадлежит ключевая роль. В этом отношении государственная политика не может оставаться непоследовательной — сводиться к предоставлению исламу-религии свободы и в то же время фактически преследовать цель если не исключения, то максимального ограничения политического участия ислама в жизни российского общества, рассматривая его преимущественно в качестве фактора, угрожающего конституционному порядку. Вместо этого власть должна ставить иную цель: не вытеснять ислам из политики, а направлять его политическую активность и лежащую в основе последней исламскую политическую идеологию в русло, отвечающее интересам России. Поскольку речь идёт о вопросах, прямо касающихся государства, именно ему надлежит определить точные границы, формы, направления и конченые цели политической активности ислама, а также выработать механизм воздействия на неё.

Власть должна исходить из того, что ислам — не чуждый для России феномен. Он является неотъемлемой частью российской истории и культуры, образом жизни миллионов граждан, для которых наша страна — их родной дом. Одновременно нужно осознавать, что ислам — не только религия, но и особая культура, в рамках которой сформировалось богатое идейное наследие. К последнему относятся и политико-правовые концепции. Если к богословским постулатам ислама и чисто религиозным вопросам с учётом своего светского характера государство должно относиться нейтрально, то исламские представления о власти, праве, политике не могут быть безразличны для власти. Здесь она должна занять чёткую позицию по отношению как к тем принципам ислама, которые она разделяет и поддерживает, так и к несовместимым с принципами современного демократического общества исламским концепциям.
Необходимо иметь в виду, что на протяжении многовековой истории в рамках исламской культуры сложились очень разнообразные представления об основах власти и права, различные взгляды на отношения человека и государства, общество в целом. Некоторые из этих концепций, чаще всего вырванные из общего контекста исламской мысли и ориентированные на малообразованные слои, могут использоваться для обоснования политического экстремизма. Но центральное место в идейном наследии ислама и в современной исламской мысли занимают не эти теории, а теоретическое обоснование таких начал, как умеренность, компромисс, стабильность, консенсус, лояльность властям, постепенность, совещательность, избежание вреда и др. Таким ценностям в исламе можно найти значительно более убедительное обоснование, нежели крайним радикальным взглядам. Это относится и к позициям наиболее авторитетных современных мусульманских мыслителей. Исходные исламские начала и принципы, их понимание крупнейшими мусульманскими авторитетами — очень убедительный аргумент против идеологии исламского экстремизма и терроризма . Политико-правовое учение ислама может и должно служить не экстремистам, а демократическим силам, работать не на дестабилизацию, а на консолидацию общества и государства.
Однако в нашей стране остро ощущается недостаток знаний о мусульманско-правовой культуре. Это приводит к тому, что, например, в республиках Северного Кавказа под видом возрождения шариата легализуются обычаи и традиции, не имеющие с правом ничего общего. Однако на их основе принимаются законы. Некоторые местные обычаи (например, кровная месть) воспринимаются населением как неотъемлемая часть шариата. На самом же деле шариат решительно их осуждает.
Обращение к мусульманскому праву в целях преодоления неправовых адатов, как правило, оказывается значительно результативней обычных законодательных мер. В этом ярко проявляется его роль не только как собственно правового инструмента, но и как мощного идеологического и социально-психологического фактора, поскольку действенность мусульманского права объясняется его особой близостью к правосознанию и вообще к мировоззрению мусульман, воспринимающих это право в тесном единстве с шариатом, а значит — со своими национально-культурными корнями и верой. Обладая авторитетом в глазах мусульман, мусульманское право само выступает в качестве инструмента легитимации по отношению к позитивному законодательству. Для мусульман исключительно важно осознавать, что действующее законодательство по крайней мере не противоречит ценностям шариата.
К сожалению, существующие в сегодняшней России судебная и правоохранительная системы не учитывают эти особенности правосознания и мировоззрения мусульман в своей правоприменительной практике. Порядок разрешения споров в судах слабо ориентирован на местные обычаи и доказавшие свою эффективность правовые традиции регионов, исторически связанных с исламом. Столь же слабо они используются и в законодательной практике субъектов федерации.
Следует пересмотреть позицию российского государства по отношению к мусульманско-правовой культуре. В настоящее время шариат воспринимается властными структурами как символ исламского фундаментализма и сепаратизма. Власти безоговорочно отрицают какую-либо возможность обращения к его положениям, продолжают рассматривать его исключительно в качестве "пережитка", с которым нужно бороться. Между тем у мусульманско-правовой культуры имеется немалый позитивный потенциал, который при строгом соблюдении Конституции вполне может найти свое место в правовом развитии ряда субъектов Российской Федерации. Использование этого потенциала может дать дополнительный импульс социальной активности ислама. В качестве позитивного примера назову мусульманско-правовой институт вакфа, получивший признание в принятом в 1999 году в Татарстане законе о свободе совести и о религиозных объединениях.
Попытки же поддерживать ислам без шариата, к чему настойчиво призывают некоторые исследователи, приведут лишь к тому, что этот мощный политико-идеологический инструмент останется в руках исламских радикалов.
Такое видение правовой стороны ислама имеет прямое отношение ещё к одному исходному началу государственной исламской политики. Дело в том, что надо учитывать определённые различия в её проведении на уровне Российской Федерации в целом и в тех её субъектах, которые исторически неразрывно связаны с исламской культурой и цивилизацией. Там, где большинство населения составляют мусульмане и ислам является одной из несущих опор общества, традиционного уклада жизни и мировоззрения граждан, светская власть действует в условиях в значительной мере несветского, мусульманского общества. Поэтому, чтобы влиять на такое общество, управлять им, государство в своей политике не может не учитывать его исламской составляющей (которая, правда, тесно переплетается с местными обычаями и традициями). И не просто принимать во внимание исламские институты, нормы и ценности, но и целенаправленно использовать их, соизмерять с ними свои шаги.
Чеченская проблема указывает и на такой перспективный срез российской государственной политики на исламском направлении, который отражает тот факт, что современный ислам — интернациональное явление и поэтому практически все процессы, протекающие в российском исламе, тесно связаны с тем, что происходит во всём исламском мире. Ислам — важнейший фактор международной политики. В силу этого от политики в отношении ислама в значительной мере зависят перспективы сотрудничества России с мусульманскими странами, а значит — её роль в современном мире в целом.

Доклад публикуется с сокращениями

Из вступительного слова докладчика и его ответов на вопросы участников семинара
Начиная с 90-х годов, у нас часто применяется термин "возрождение ислама". Я предпочитаю использовать термин "пробуждение". Это, может быть, тоже не очень удачно, но близко к кальке с арабского "сахолис лямия". Возрождение означает становление того, что когда-то было. А российский ислам, на мой взгляд, сейчас таков, какого никогда не было в России ни до 1917 года, ни в советские времена. Значит, происходит не возрождение, не восстановление того, что было, — рождается новый феномен со своими специфическими чертами, хотя некоторые из них действительно воспроизводят то, что было раньше в истории.
Государство, власть безусловно должны быть заинтересованы в том, чтобы в России, которая является частью исламского мира (это слова Президента России), и в области образовательной, и в области культурно-нравственной позитивные ценности ислама были бы частью достояния всего российского общества, а не только мусульман. Всего российского общества!
С 2000 года я на радио веду передачу, которая транслируется на Чечню. Года полтора назад меня пригласил редактор этой программы и со ссылкой на представителя Кадырова сказал: ваша передача очень хорошо оценивается, но есть одна просьба — не употребляйте термин "шариат". Я спрашиваю: "Почему?" — "Очень плохие ассоциации. Ведь шариат стоит на вооружении сепаратистов". Я говорю: "Ну так ведь тем более надо говорить о нём". Мне ответили: "Нет, не нужно".
В Татарстане я побывал в Российском исламском университете, посмотрел библиотеку. Что там только не стоит, в этой библиотеке, наряду с серьёзной литературой! Почему так происходит? Мало квалифицированных людей. А откуда им быть? На экономических факультетах университетов не изучается исламская экономика, на философских почти ничего не знают об исламской философии, на юридических не изучают мусульманское право…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментирование закрыто.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Генерация пароля

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: