Информационное
агентство России
-1°C
22 ноября, 15:55

Какие "ции" окружают сегодня "международную" тему ислама?

art_dev
Какие "ции" окружают сегодня "международную" тему ислама?
Исламский мир всегда был одним из краеугольных звеньев мировой геополитической палитры


Готова ли умма постсоветского пространства проявить лидерские качества в планетарном масштабе?

«Нашей подлинной миссией является преодоление собственных
проблем с тем, чтобы активизировать веру и мораль, вдохнуть
жизнь в наше полумертвое положение, а также восстановить
возможности для помощи нашему национальному прогрессу»
(шейх Юсуф аль-Карадави)

В последнее время, в преломление к «Арабской весне», все чаще звучит мнение о нахождении мусульманского мира на пороге то ли модернизации, то ли либерализации, то ли еще каких-то аналогичных «…ция», вроде приближающих подобие некой реформации.

Наступает век реформации?

Согласно мусульманскому летоисчислению, мы живем в первой половине XV века. Если быть точнее, в конце ноября 2011 г. наступает год 1433-й по исламскому календарю. Именно поэтому многие считают последние события в арабском мире своего рода предтечей «мусульманской реформации». Ведь в историческом контексте под Реформацией понимается начавшееся в начале XVI в. (по календарю, именуемому григорианским) религиозное и общественно-политическое движение в Европе, направленное, как обычно фиксируется, «на реформирование католического христианства в соответствии с Библией». Развитие ситуации привело к рождению протестантизма.

Так вот, сегодня в мировом сообществе довольно серьезно лоббируется идея, что начавшиеся массовые проявления в Тунисе и Египте стали началом той самой реформации, но в рамках мусульманского мира. Однако, средневековые изменения постепенно привела к фактическому вытеснению религии из общественного пространства. Тогда что подразумевается под реформацией исламского толка? Возможно, «пробивается» идея всеохвата мусульманского мира линией на т.н. «умеренный Ислам»(1). Но разве исключено иное обрамление «реформ-движения»?

Наверное, данный аспект видится главенствующим для современной мусульманской аналитики, должной не просто отслеживать, но и прогнозировать развитие общих тенденций на геополитической карте планеты. И здесь вполне реально высвечивается значимая роль высокоинтеллектуальной уммы постсоветского пространства, тем более что происходящее не может не отразиться на нашем ареале. Так не попробовать ли этой когорте принять на себя лидерство по анализу общемировой обстановки, в целях выработки необходимых шагов по недопущению развития ситуации в антимусульманском направлении? Эта инициатива актуализируется пониманием того, что, в случае молчаливого присутствия при новых веяний, мы, просто-напросто, можем оказаться позади «реформаторов», неизвестно, под чьим флагом, под каким лозунгом и в каком векторе желающих продвигать умму. В любом случае, в преддверие подхода к выработке того или иного решения, целесообразно, конечно же, осознать, что, вообще, может вкладываться в понятие «модернизация исламского мира» (или Ислама?). Будет ли использоваться термин «реформа»? И если да, как она отразится на судьбах «среднестатистических» мусульман?

Это важнейшие вопросы, т.к. исламский мир всегда был одним из краеугольных звеньев мировой геополитической палитры. Поэтому данному полю уделялось неимовернейшее внимание в период расцвета идеологического противостояния двух социальных систем (в лице СССР и США), т.к. в основе геостолкновения находилась борьба за человека, за умы и сердца людей.

В этой связи, в преломление к дню сегодняшнему, довольно значимо высвечивается позиция Кремля того периода (1981 г.): отмечая уважение «к религиозным убеждениям людей, исповедующих ислам», главный вопрос Москва видела в определении целей, преследуемых силами, провозглашающих «те или иные лозунги». С учетом возможного развертывания «под знаменем ислама» и «освободительной борьбы», и реакции, поднимающей «контрреволюционные мятежи», основной задачей ставилось определение, «каково реальное содержание того или иного движения».

Признаем, серьезнейший подход. Вот в этом контексте и актуализируется вопрос, что понимается под «исламской модернизацией»?

С чем едят «теоретическую» модернизацию?

Довольно интересно высказывается на этот счет руководитель Культурного представительства при посольстве Ирана в России доктор Абузар Эбрахими Торкаман. С его слов, модернизация, «как процесс», всегда претендовала на выдвижение лучшего образа жизни и постоянно выступала провозвестником достижения счастья. При этом, одним из ее важнейших принципов является приверженность науке, в плане применения достижений последней «во всех направлениях человеческого познания и во всех областях жизни». Рядом фигурируют термин «либерализм», подразумевающий «свободолюбие». Его составляющими элементами должны быть общественный договор, соблюдение прав личности, толерантность, рыночная экономика. Параллельно проявляется ракурс гуманизма.

Все эти параметры — во имя человека, но их «опора исключительно на разум и пренебрежение чувствами и верой» приводят к шаткости «модернистских обществ». Ислам же, включающий в себя «нравственные принципы, богослужение, индивидуальные и общественные законы (в области политики, права и экономики)», «полностью предназначен для защиты и возрождения достоинств и прав человека»(2).

Возможно, не все разделят мнение иранского ученого, но нельзя не признать, что в действительности основной задачей модернизации может и должна быть защита человеческого достоинства (жизни, собственности), обеспечивающаяся уважением к личности, включая предоставление ей свободы выбора (право на мысль). Говоря другими словами, модернизация — во благо человека (в рамках ненарушения закона), и это стыкует ее с религией, предусматривающей ограничения в интересах непосредственно Божественного творения. Т.е. речь — о создании условий для совершенствования человечества, чего не может иметь места по сути, в случае отсутствия понятия «внутренняя свобода».

Внутренняя свобода и духовность через призму «новой волны»

В каком контексте не рассматривался бы аспект внутренней свободы, во всех случаях ее важнейшей составляющей будет фигурировать свободное выражение собственных чувств и эмоций. При этом личность не только ощущает себя частью Вселенной (со своим «законным» местом в ней в качестве творения Божьего), но и окружающий мир воспринимает «своим». Тем самым, индивидуум чувствует гармонию мироздания посредством собственных взаимоотношений с природой, совестью, людьми и обществом (баланс равновесия с внешним миром, предусматривающий отсутствие вседозволенности и желания нанесения вреда ближнему).

Не случайно, известный швейцарский психотерапевт Макс Люшер утверждает, что самоуважение, удовлетворение, внутренняя свобода и уверенность в себе образуют фундамент нашего внутреннего спокойствия, т.к. «при правильном отношении к окружающему миру» человек освобождается от неуверенности; благодаря развитым контактам и привязанностям исчезает одиночество, а успехи укрепляют уверенность в себе.

Добиться же этого возможно лишь «внутридуховной революцией». Как красиво высказывался на этот счет основатель Международной классической философской школы «Новый Акрополь» Хорхе Анхель Ливрага, «именно дух приводит к революции ради появления другого, нового мира», в котором «совесть и гуманистические ценности не покупаются и не продаются, где существует подлинная свобода». Последняя не противоречит «повиновению неизменным законам природы», и люди, вследствие своей духовности отвечающие «зову жизни и Вечности», должны преодолеть страх, «связанный с собственной незначительностью». Слом данных преград «сделает нас по-настоящему свободными» не от «других людей, а от наших собственных ограничений» (страха смерти, атавистического эгоизма, безразличия, трусости), из-за которых «мы все реже откликаемся на призыв о помощи и проходим мимо тех, кто в ней нуждается»(3).

Так вот, если рассматривать создание в зоне «арабской весны» «нового» гражданского общества в вышеизложенном ракурсе, то не принципиально, каким термином характеризовать процесс — либерализацией, реформистской модернизацией или неким иным «ция»-опеределением. Тем более что реализация отмеченных нюансов фактически стыкуется с исламскими корнями. Другое дело, можно ли быть уверенными, что непосредственно «промусульманская» канва станет определяющим фактором пост»революционного движения»? А уже отсюда высвечивается вопрос, озвученный в начале материала — не актуализируется ли на описываемом фоне роль уммы постсоветского пространства?

Лидерство или дальнейшее погружение в конфликтность?

Ну вот скажите, даже при всех возможностях для этого, насколько данный ареал сумеет реализовать свой потенциал? Позволит ли сложившаяся на сегодня внутриконфессиональная конфликтность примерить на себя лидерство? Да, можно сослаться на то, что некие третьи силы заинтересованы и пробивают дальнейшее противостояние между сторонами, но не показатель ли это слабости уммы?

Безусловно, антимусульманские настроения живучи. Элементарно, можно вспомнить недавнее заявление постпреда России при НАТО Дмитрия Рогозина о политической подоплеке массовых посещений московских мечетей «главные исламские праздники», т.к. в этих случаях-де демонстрируется сила. С другой стороны, лоббируется вопрос о недопущении «открытых» проявлений религиозности в той или иной форме и др. Но давайте будем откровенны, не мы ли своими действиями и взаимными «подставами» создаем ореол непонимания вокруг нас, если не сказать — неприятия? Наверное, до тех пор, пока мы сами будем стремиться потопить друг друга, нам сложно будет вообще как-то сохраниться, а не то, что двигаться вперед и пытаться думать о своей роли в общемировом масштабе, пусть и в преломление к планетарному мусульманскому сообществу.

Самое прискорбное в этой связи, что интеллектуальный потенциал в рассматриваемом ареале действительно высок. Но, прежде оценки и поиска путей для преобразования «весенне-революционных» итогов в интересы для всей мусульманской каждый из нас, как уже отмечалось автором, должен осуществить революцию своего духа изнутри, провести «революционизирование себя и в себе». А уже затем сориентироваться, каким образом выходить на первые роли.

Вполне очевидно, что современная исламская мысль, в огромной степени, должна формироваться в интеллектуальном обрамлении, а для этого мусульманская часть постсоветского пространства имеет все необходимое. И, если не мешать самим себе, осуществление задач нам по силам. Однако, движение к прогрессу надо начинать с себя. Конечно, можно осветить проблемы, минусы, вроде как независящие от нас, но пассивная фиксация не изменит «расстановки сил». Только помноженная на внутреннюю «прямоту» активность мусульман на всех направлениях позволит не только предлагать решения, продвигая их «вглубь и вширь», но и завоевать международный авторитет(4).

Осуществить же это в полном масштабе в условиях отсутствия внутримусульманского единения в странах ареала будет невозможно в принципе. А это не просто не приведет к лидерству, но и, отдалив от обычного участия в активнейших процессах сегодняшнего дня, сделает нас безмолвными статистами, годными лишь к отслеживанию шагов по практическому осуществлению «ция» всех оттенков («модернизация», «реформация», «либерализация») в мировом масштабе. Ведомых, повторимся, неизвестно кем и во имя кого.

1.См. подробнее: Эльмир Кулиев, Теймур Атаев. Исламская умеренность или умеренный Ислам. Видео
http://yurd.tv/articles/51
2.Доктор Абузар Ибрахими Торкаман. Ислам и модернизация
http://al-shia.ru/section/product/13
3.Хорхе Анхель Ливрага. Свобода внутренняя и внешняя
http://www.manwb.ru/articles/psychology/inner_world/freedom_int_ext/
4.См. Мусульмане в современном мире. Как, с кем и в каком направлении двигаться?
http://islam.com.ua/articles/today/muslim_world/551/

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Комментирование закрыто.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Генерация пароля

Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.


Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: